"А когда знакомый сказал, что Иисуса убили, я разрыдалась". Всё это простому светскому человеку может показаться наивным и даже странным, но многие воцерковлённые люди действительно живут в совершенно другом мире. Правда, иной раз некоторые из них оставляют его. Вот один рассказ.
Его героиня - Аграфена Зубарева (сейчас ей 23; раньше ее звали Елизавета, но сейчас она меняет имя). Вместе с бабушкой и мачехой она регулярно ходила на исповеди и причащалась, посещала воскресную школу и училась в колледже для сестер милосердия. Впрочем, вера в бога не спасала ее от домашнего насилия — преодолевать последствия этих травм ей пришлось уже взрослой.
Детство у меня было не очень. Какое-то время я была активным, общительным и позитивным ребенком: любила быть лидером и всеми командовать, выдумывать игры с другими ребятами. Но когда мне исполнилось шесть лет, у родителей что-то пошло не так: они стали пить и ругаться между собой. Часто их споры доходили до драк, которые происходили у меня на глазах. Так продолжалось где-то три года, пока отец не объявил, что встретил другую женщину и решил уйти из семьи.
Мы жили в Москве. Я осталась с мамой и прожила с ней до 12 лет. К тому времени из-за насилия, которое я видела в семье, я стала очень замкнутой, даже социофобной. Я боялась общаться с другими детьми, особенно с мальчиками: я сравнивала их с отцом и думала, что если он может ударить женщину, когда ему что-то не нравится, то и мальчики смогут меня побить, если я буду вести себя как-то не так. С мамой отношения тоже не складывались: мне кажется, ей с трудом дался развод — она продолжала пить. Я виделась с отцом, и она ревновала меня к нему и к мачехе: когда я возвращалась домой от них, мама унижала и меня, и его. После очередной нашей ссоры она сказала мне, чтобы я «валила к отцу», мол, потом я вернусь к ней «с голой жопой». Во мне взыграла гордость: я собрала все свои вещи и действительно «свалила» к отцу. К маме я так и не вернулась.
Жить с отцом и мачехой было трудно. Мы жили впятером в трехкомнатной квартире: я, бабушка по папиной линии, он с новой женой и ее сын от прошлого брака. Вскоре родилось еще двое детей. Забота о сестрах была полностью на мне: я должна была готовить, кормить их, убираться, помогать с уроками. Гулять одной мне не разрешали — только с детьми. Я была скромной, тихой, можно сказать, забитой: отец и мачеха могли ударить меня, как только я начинала прекословить. А прекословить означало ответить на какой-то вопрос так, как им не понравится. Мне с детства запрещали выражать злость или как-то отстаивать свои позицию — за все это на меня можно было поднять руку или накричать. Я к этому привыкла: если на меня кричали, я максимум могла заплакать и убежать. Но я не хотела, чтобы меня видели такой слабой, поэтому привыкла в таких случаях смотреть в пустоту и молчать. Так продолжалось до 16 лет.
Продолжение читайте здесь.
_______________________________
Дорогие друзья, спасибо за лайк этому посту! Поделитесь им в своих соцсетях! Не забывайте также подписываться на мой канал!