Мальвина присела на диван, взяла журнал, стала неторопливо им обмахиваться:
– Не надо спектаклей, хорошо? – сказала она нам обоим. – Я люблю театр, но не в вашем исполнении.
– Я не знал, – глухо ответил Илья.
Мальвина демонстративно вздохнула и закатила глаза:
– Илья, это становится неприятным. Мне нет никакого дела, чем занимается твоя жена. Хочет мыть полы – пусть моет, хочет убирать общественные туалеты – сколько угодно. В конце концов, кто-то должен их убирать. Но Илья на неё не смотрел.
– Как, как ты могла, Таня? Мы столько говорили с тобой! О нас, о доверии, о том, что между нами не должно быть непонимания и обмана. Я идиот!
Он повернулся к Мальвине:
– Мама, я должен признать, что твой сын полный и безоговорочный кретин.
Я хотела подойти к нему, но он сделал шаг назад. Остановил меня презрительным взглядом, каменным лицом. Развернулся и вышел.
– Илья!
Я бросилась за ним.
– Танечка, куда вы? А деньги? – закричала мне вслед Мальвина.
Я догнала Илью в подъезде, но он не стал меня сл