желтеющий осенью, тучно сглотнув, примолк мой город, готовый: навек уморозить слякоть, раскаявшись, днем этой слякотью горько плакать, глядясь в зазеркалье холодное луж-трюмо. на каждом прохожем - предзимья уже печать. ноябрьская мглистая тяжесть легла на плечи. от этой напасти себя кто как может лечит, и чаще всего это средство отнюдь не чай. мерещится мир заоконный больным, чужим, а небо клокастое - будто шпион продажный. подумать о светлом о чём-нибудь страшно даже. неужто ещё продолжается где-то жизнь? ах да, ведь прохожие есть, и печаль несут - на спинах согбенных несут, и на кислых лицах. *** я долго ещё продолжал на природу злиться... *** ...покуда ко мне не пришла... *** ...но не в этом суть!..
желтеющий осенью,
тучно сглотнув,
примолк
мой город,
готовый:
навек
уморозить слякоть,
раскаявшись,
днем этой слякотью горько плакать,
глядясь в зазеркалье холодное луж-трюмо.
на каждом прохожем - предзимья уже печать.
ноябрьская
мглистая тяжесть
легла на плечи.
от этой напасти себя
кто как может лечит,
и чаще всего
это средство
отнюдь не чай.
мерещится мир заоконный
больным, чужим,
а небо клокастое -
будто шпион продажный.
подумать о светлом
о чём-нибудь
страшно даже.
неужто ещё продолжается
где-то жизнь?
ах да,
ведь прохожие есть,
и печаль несут -
на спинах согбенных несут,
и на кислых лицах.
***
я долго ещё продолжал на природу злиться...
***
...покуда ко мне
не пришла...
***
...но не в этом суть!..