Годы после войны. Босоногое детство.
Гомон тесных, сырых коммунальных квартир.
Мы в холодных дворах с ребятней по соседству
Познавали страной отвоеванный мир.
Помню ссоры до драк. Ведь играя в «войнушку»,
«Гадким фрицем» никто быть тогда не хотел.
Дед безногий Исаак мастерил нам игрушки.
Деревянный «Максим» - всех мечтаний предел!
Скользких крыш высота не пугала нисколько.
Безрассудно бросали патроны в костер.
И сарай подпалив, с другом Павловым Колькой
Удирали, вскочив на высокий забор.
Без пригляда родных, мы шалили без меры.
И носились голодной и шумной толпой.
Нас никто не жалел, лишь одна тетя Вера,
В длинном сером пальто, с деревянной клюкой.
Ей могли рассказать о мальчишеских бедах.
Знали, каждый из нас - для неё не чужой.
Жизнь нелегкой была. Много горя изведав,
Очерстветь не смогла тетя Вера душой.
То рубашку зашьет, свяжет шарфик неброский,
Распустив вечерком свою старую шаль.
Чтоб согрелся пацан. Он же мерзнет в обносках.
Для мальца ей краюшки последней не жаль.
Наши раны она врачевала зеленкой.
Тети Веры глаза. Сколько в них доброты!
Ей пришла год назад на сынка похоронка
И ей виделись в нас сына Саши черты.
Каждый раз, проходя мимо старого сквера,
Вижу в окнах заветной квартиры огни.
Я сквозь годы пронес добрый взгляд тети Веры,
Что дарила любовь в те суровые дни.
Автор Мария Шадрина
Фото из интернета