Униженные и оскорбленные, забывающие своё цельное "я" - а, возможно, никогда его и не имевшие, - люди без внятных желаний, конкретных целей. Удушенные огромным городом, который нечасто видит солнце - всё больше ветер и дождь. Пытающиеся быть счастливыми. Пытающиеся "быть". Пытающиеся.
Это не сюжет из любимого моего Достоевского - хотя и его в моей жизни стало намного больше. О нём я писать буду много. Но ещё много буду писать о восприятии себя, литературы, новостей в контексте большого, многоликого, северного города. Потому что летом я переехал в Санкт-Петербург. К зиме я здесь относительно освоился. Самое время писать в блог.
И начну я с романа Фёдора Достоевского "Униженные и оскорблённые". Хотя о самом романе будет мало.
Это первый большой роман Достоевского после ссылки. В нём - ещё много Достоевского-гуманиста, писателя не идейного, но пытающегося нащупать и оправдать в каждом человеке всё: мысли, поступки, надломленности, страхи. Эти ранние работы писателя я очень люблю, но раньше часто не соглашался с его позицией, не понимал и не принимал его героев - совершенно неприспособленных к жизни, оторванных от бытия, запутавшихся в собственных, не до конца сформулированных, суждениях. Много об этом я писал весной, в тексте, посвящённом "Бедным людям". В работах Достоевского до какого-то определённого периода (многие отмечают, что до "Записок из подполья") нет развития героев, нет вдумчивости - всё больше бесконечной борьбы с самим собой и пустопорожних размышлений о неудачах. Возможно, да. Если романы "великого пятикнижия" - настоящие полигоны для испытания суждений и веры на прочность, то "Бедные люди", "Белые ночи" или "Униженные и оскорблённые" - это хаос, где герои не только не знают, чего хотят конкретно, но даже не собираются задумываться об этом. Это пугает. И вызывает смесь отвращения с недоумением.
Но.
Ты в какой-то момент своей жизни оказываешься в северном холодном городе, чья изнанка ("...указал мне на туманную перспективу улицы, освещенную слабо мерцающими в сырой мгле фонарями, на грязные дома, на сверкающие от сырости плиты тротуаров, на угрюмых, сердитых, промокших прохожих, на всю эту картину, которую обхватывал чёрный, как будто залитый тушью, купол петербургского неба") так диссонирует с Петербургом туристическим, городом мировых шедевров и высокой культуры. И этот диссонанс - именно он - породил героев Достоевского.
Героев, что не умеют внятно доносить свои мысли - а потом удивляются и злятся, что их не поняли. Героев - мужчин и женщин - у которых начисто отсутствует диалог: серьёзный диалог, о таких простых и важных вещах, как взгляд на событие, отношение к человеку, ожидания друг от друга, желания, страхи, - но есть только восклицания и обобщения.
Ох уж, эти обобщения! Больше, ещё больше общих слов: о любви, о том, что всё хорошо, о том, что меня не понимают, что необходимо принять и отпустить - тогда до сути будет не добраться никогда.
А потом подумалось: дело не в Петербурге. И не в раннем творчестве Достоевского - он как раз смог схватить и показать всё то, что волнует и тревожит молодого человека, мужчину, начинающего жить. Все эти униженные, оскорблённые, бедные - вокруг, рядом. Не умеющие общаться. Не желающие строить диалог. Бегущие своих демонов, вместо того, чтобы заняться вдумчивым и таким нужным рассматриванием их. Изучением. Ранний Достоевский до ужасающего актуален сейчас: сейчас, когда в моде не-токсичность и искусство любви. Когда такие понятия, как душа и ментальное здоровье стали чуть ли не уличным сленгом. И именно этот "расход вширь" лишил этих тем действительной глубины. Диалога как не было, так и нет - зато приобрелась возможность при каждом удобном случае наплодить тривиальных и пустых бесед, жонглируя именами Адлера и Хорни Лабковского и Блиновской.
Но сильнейшим психоаналитиком, видимо, для меня всё так же останется Достоевский.
И он теперь не один - у меня в жизни появился этот город. Большой, многоликий, очень многоуровневый. Я периодически провожу выходные - один и на улицах Петербурга. Гуляю вдоль такой большой и своевольной воды - у меня появились любимые мосты на каналах. Любимые булочные, что уж тут - люблю я булочки с кофе. И много-много вопросов, которые можно задавать городу, его омерзительной иногда погоде, серости, туману.
Здесь очень сложно, Петербург далёк от образа с баннера в турагентстве, но здесь есть чем жить, о чём мыслить и очень возможно сделать себя счастливым.
А к Достоевскому я вернусь здесь ещё не однажды - скоро будет текст о музее, о некрополе деятелей искусства. Я стараюсь бывать в тех местах, что связаны с любимым писателем. Попутно перечитывая что-то из классика, причём сейчас меня тянет на не самые известные и культовые его произведения.
Отдельное удовольствие, читая его книги - находить уже знакомые тебе улицы. Сопровождать героя не только по страницам, но вполне себе конкретно, по мостовым и набережным.
Это очень сильные эмоции.
...
Вот и дом стоит,
в нём темно, и спит
чудь и жуть.
В глубину лесов,
под большой засов
утаить
так хотелось бы,
но листы белы
и давай тянуть
на себя ту чудь
и такую суть -
- не уснуть.
Вот и дом стоит,
печка в нём шипит,
чай готов.
За ночь поседел,
стал могуч и смел -
- вот улов.
(Михаил Чебунин).
#русская классическая литература #федор достоевский #униженные и оскорбленные #достоевский #русская литература #книжный блог #литература #петербург