Шесть лет своей жизни я провела в медицинском. С тех пор с моей трудовой книжкой случалось всякое.
Строчка первая. Медицинская сестра в отделении для годовалых детей
Тренировала устойчивость к детскому плачу, репетировала навыки пеленания и переболела вирусной пневмонией.
Строчка вторая. Участковый врач-терапевт в городской поликлинике
Ездила на горящем велосипеде, заглянула в девятый круг ада и в квартиру к алкашу Валере.
Строчка третья. Медицинский представитель
Вернулась в поликлинику в новом качестве и убеждала врачей, что мой фуфлоферон самый фуфлоферонистый.
В работе участкового теоретически был смысл. Однако система здравоохранения методично втыкала палки в собственные колеса, и ползти за ней по пыльной обочине мне быстро надоело. Работа медпредом существенно скрашивалась наличием гибкого графика, личного автомобиля и дмс. Но найти ответ на вопрос «С какой же целью я просыпаюсь по утрам?» это не помогало.
Говоря сантехническим языком:
Участковый терапевт должен прочищать засоры в трубах большого общежития, вот только инструментарий забыли выдать, раз в 2 часа нужно сдавать рукописные отчеты на свободную тему и все время пытаются спихнуть ответственность за соседнее здание, откуда сантехник к чертям уволился.
Медицинский представитель врывается в процессе ликвидации засора, лезет под сток в нарядной юбочке и начинает рекламировать Tiret, описывает преимущества перед Кротом, оставляет брошюрки и на прощание вручает вантуз со своим логотипом.
Начальник общежития в это время кричит на совещании, что водопроводная система запущена и требует срочного принятии мер. Тем же вечером он сливает ядовитые отходы по трубе и подворовывает Tiret для личного пользования.
Сбежать из системы окончательно мне так и не удалось. Теперь я психотерапевт.
