После общения с вороном барон повеселел. Ворон сообщил, что к Лысой Горе занесло анчутку с каким-то котом, который без всяческих несуразных амуров решил взять в оборот местную ведьму. И таки взял. Ежик в тумане был найден и находился под призором ведьмака. И вся компания, судя по всему, направилась на встречу с Лехой.
Выходило, что пазлы собираются в нормальную картинку, и у барона был шанс дождаться возвращения группы и разузнать все поподробнее.
Барон умиротворенно вздохнул и пошел к пруду, где весело плескался граф. Барон для себя плескание в пруду со стоячей водой считал невозможным, однако граф со своим беззаботным и непринужденным характером мог плескаться хоть в яме с битумом.
Граф, между тем, плескался не совсем беззаботно. Он отчаянно пытался вскарабкаться на берег, однако не очень юная русалка без всяких усилий полоскала графа, словно енот-полоскун сухую корку. Завидев барона, русалка игриво подмигнула и мягко ушла под воду. Граф, освободившись от объятий, по-лягушачьи доплыл до берега и на четвереньках резво полез наверх. Барон молча ждал.
Вид у графа был соответствующий утопленнику – синие губы, куски тины на плечах и волосах, равномерно покрытый ряской костюм. Он пыхтел и часто дышал, сверкая глазами.
- Барон! – Граф сорвался на визг. – Черт знает что! Такое отношение к гостям! Я немедля вызову ведьмаков, чтобы вычистили это поместье от всякой нечисти!
- Что же вы полезли в пруд, дорогой граф? – холодно поинтересовался барон. – Русалки днем на берег не выходят, и вам ничего не угрожало.
- Да кто знал, что она русалка? – Граф выгребал из карманов ряску вперемежку со слипшимися платками, какой-то бумагой, перочинными ножиками и пузырьками ароматной соли.
- Я иду, смотрю – баба сидит, да такая вся прям – меня аж затрясло. А она, ссссука, хвать за руку, да топить! Я хвоста то поначалу и не разглядел.
- Следите за руками, граф, - устало сказал барон. – Тут бывают не только русалки. Если вы схватите трясовицу, то водными процедурами не отделаетесь. Ну, разве только когда вас начнут обмывать, перед отпеванием.
Граф побледнел еще сильнее, хотя сильнее вроде как было некуда. Но организм графа, похоже, на такие условности внимания уже не обращал.
- Так я же без всяких дурных мыслей, барон, - просипел он жалобно.
Барон вспомнил недавний разговор и усмехнулся.
- Так и русалка тоже. Просто нрав у нее такой, беззаботный. Душа веселья ищет.
- Как же беззаботный, когда она меня чуть не утопила?
Барон вздохнул.
- Не сочтите за нравоучение, граф, но ваши представления о веселье могут сильно расходиться с представлениями тех, кто имеет счастье с вами общаться. У русалки просто горизонты несколько шире, вы для нее скучноваты.
Граф выгреб из кармана очередную порцию тины и принялся стаскивать сапоги. Барон, покачав головой, подозвал дворецкого и поручил графа вымыть, обсушить, переодеть и проводить на стрельбище.
- Я, пожалуй, выпью для сугреву, - с надеждой посмотрел на барона граф.
Барон пожал плечами.
- Попытка – не пытка. Впрочем, в вашем случае я бы не ручался.
Граф закатил глаза и засеменил вслед за дворецким.
На стрельбище он появился через полчаса, не более. Со стороны графа было не узнать – одетый в форму строевых егерей, за неимением подменного белья нужных размеров, граф порождал приятное чувство строгости, неповторимого военного шарма и даже некоего геройства. Картину портила лишь болтающаяся на боку шпага да сизый нос, для егеря совершенно немыслимый.
Барон ждал графа у огневого рубежа.
- Хотелось бы показать вам, граф, некоторые весьма полезные егерские новинки.
Барон взял со столика егерский «Вихрь», скинул крышку с затворной части и протянул графу.
- Немало наслышан, черт побери, - глаза графа сверкали.
Он взял «Вихрь» и дотошно принялся изучать нехитрый механизм. Барон объяснял особенности оружия, принцип работы, характеристики и, особенно подробно, технику безопасности.
Больше всего графа, неплохо разбиравшегося в оружии, впечатлил патрон. Он восхищенно рассматривал горсть патронов и не мог сдержать эмоций.
- Барон, это потрясающее достижение! Но объясните мне, почему на все просьбы королевского двора вы отвечаете отказом? Ведь когда наша армия вместо шомпольных ружей получит подобные, как вы говорите, пулеметы, с кочевниками будет покончено за пару месяцев.
- Вот поэтому и отказываю, - ответил барон. – Зияющие доспехи и разящий меч хороши на батальных полотнах, но мне бы не хотелось наблюдать, как кто-то возомнит себя сошедшим с небес ангелом, карающим всех, до кого дотянется. Упоение битвой, знаете ли, весьма сомнительная добродетель. Можно не успеть вовремя остановиться.
Граф вытянулся во фрунт и строго посмотрел на барона.
- Смею заметить, Его Королевское Высочество отлично знает, когда надо остановиться.
Барон бросил на графа короткий взгляд. Не хватало еще, чтобы этот почитатель королевского двора кинулся доказывать свое почтение короне. Причем, как чаще всего бывает, не барону, и даже не Его Высочеству, а какому-нибудь прокурору, сдавая направо и налево всех причастных и непричастных.
- Никто не сомневается в мудрости короля, - вздохнул барон. – Но хватит ли вам духа поклясться, что королевская свита так - же мудра и благонравна?
Граф скривился.
- Там полно хрюпиндлей, в которых даже плюнуть честному человеку противно.
Барон кивнул.
- Вот поэтому и не стоит вводить их в искушение. Ничто так не усмиряет героические порывы придворного, как отсутствие материальной базы.
И барон навскидку, длинной очередью, разнес в щепки стоящую вдалеке мишень. Граф восторженно смотрел на летящие горячие гильзы, потом любовно погладил второй лежащий на столе «Вихрь», вставил обойму и короткими очередями начал постреливать по мишени, приспосабливаясь к непривычному оружию.
Расстреляв с сотню патронов, граф в полном восторге стоял возле мишени, тыкая пальцем в дырки от пуль.
- Калибр маловат, но какова точность! А вы не думали, барон, сделать пулю потяжелее? Этак можно и лошадь навылет пробить.
Барон не думал, что лошадь обязательно нужно стрелять навылет.
- Так если вам хочется навылет, можете спросить у оружейника мортиру. А делать из легкого пулемета артиллерийское орудие совершенно лишне. У меня егеря имеют дело с добычей гораздо более мелкой, но гораздо более вертлявой.
Граф разочарованно вздохнул.
- Идемте ужинать, пришло время выпить рюмку, - пригласил барон.
За ужином граф был задумчив. Подняв стопку со скромной порцией рома за здоровье хозяина дома, удивительного человека барона Перийского, граф с нехорошими предчувствиями сделал глоток. К великому удивлению, ром погрузился в желудок без спазма, колик и прочих болезненных рефлексов. Смакуя, граф допил остальное, то есть сделал еще два глотка, после чего приступил к поеданию утиной ножки с овощами.
- К удивлению, дорогой барон, я нахожу, что эти пара глотков рому дали мне несравненно большее удовольствие, чем бутыль коньяку на королевском приеме.
Барон кивнул.
- Поверьте, граф, это правило работает не только с выпивкой. Голод – лучший из поваров, а долгое путешествие делает любую постель желанной.
Граф хитро посмотрел на барона.
- Но я даю вам слово, что по окончании вашего поручительства я непременно напьюсь. В слякоть! И найду, кого вызвать на дуэль!
Барон хмыкнул.
- Не думаю.
- Что же мне помешает? – вскинул брови граф.
Барон пожал плечами.
Граф с тоской посмотрел на недоеденную ножку, с опаской пощупал горло и вздохнул.
Поручительство барона Перийского имело одну неприятную особенность. Оно не предусматривало завершения.