Алёна и её дочка - одна из «историй» моего отца. Один на один в своей машине, я пережил это несчастье, а память возвращалась всё ярче. Мне совсем не хотелось убедиться в ТАКОЙ правде. Ведь если отец не так уж изменился, вероятность, что Алена узнает его очень высока! Даже если у них было только несколько встреч.
Но всё во мне изменилось, бесповоротно - и эта перемена могла быть роковой. Рассказывать, что я думаю и называть её имя не хотел. Я даже понял, почему отец так быстро перевел тему, когда я звонил, теперь осталось дождаться, когда он сам спросит. А он спросит!
Я открыл дверь и сразу увидел маму.
Едва я успел снять обувь и бросить сумку, как обвили её руки, запах тёплых фруктовых духов привычно радовал, она прошептала:
– Слава богу, Кирюшенька, слава богу, сынок, что ты вернулся целый. Не могу до сих пор нормально спать, когда ты уезжаешь!
Я тоже крепко обнял ее - и за несколько секунд понял, что она чувствует, что думает и о чем уже не просто догадывается, а знает. Когда же мать разомкнула объятия, чтобы взглянуть на меня, в ее глазах было волнение, озабоченность.
Я непроизвольно произнес:
– Мам, ты лучше на ночь принимай то лекарство, чтобы спать. Я уже взрослый мужчина и могу уехать, всё же прошло, в одно место два раза молния не попадает и никто меня больше не уложит на больничную койку..
Со второго этажа спускался отец. Как-то осунулся, похудел лицом.
Он протянул руку.
– Привет, сынок. Я рад, что ты один! Накрутил меня, что к Наташке поехал. Подумал – не дай бог сын деревенскую барыню привезет, да еще возрастную. Тебе надо жениться срочно, пока опять не спутался с кем-то неподходящим.
Я пожал руку как можно крепче.
– Эй, не забывай. Я тебе не деревенщина, для хирурга руки - самое ценное.
– Извини, – сказал я. – Извини отец, это случайно получилось.
– Как всё прошло? На могилках был? – спросила мама, собирая на стол приготовленный поздний ужин.
– Да вот, хотел с отцом поговорить насчет дома. Там уже другие люди живут, пустили меня… Хорошая семья. – Я постарался оставаться непринужденным и веселым, – Пап, выйдем на минуту, подышим? А то я из машины сразу поздороваться и не проветрился. Нужно кое-что решить по нашим рабочим делам.
– Не готов что-то решать, пока не поужинаем и не выпьем с тобой за молодых. – так же спокойно и дружелюбно ответил отец, потирая шею, словно и расстегнутый по-домашнему воротничок рубашки его душил.
– Хорошо, тогда я начну здесь, скрывать не буду. Отец, я хочу уволиться.
– Это хорошо, отлично… Что? Ты сказал уволиться?… В своем уме?
– Может и не в своем, но я так решил. Найди более опытного, ты до сих пор мной рулишь, я хотел бы сам, уже пора. Не факт, что денег будет больше, но вы же не отнимете квартиру? Или как? Мне её тоже сдать вместе с полномочиями? Я готов. Только замок смени, а то у моей девушки есть ключи…
Отец сразу пошел на улицу и я за ним.
Он разозлился. Сообщил, что моя карьера закончена, опыта мало и надо бы его набираться, а не ерундой страдать. Я ответил, что наконец-то есть шанс начать самостоятельную жизнь, деньги на дом в деревне есть, машина есть, работать можно - час-полтора до городской больницы, я дольше до клиники добираюсь.
– И что я всем скажу? Что мой сын – неудачник? – спросил он.
– Надеюсь, ты понимаешь, отец, что это неправда? Моё выздоровление затянулось, но я выжил, поэтому я скорее удачник. Врачи-то отчаялись. А я включился после комы и в здравом уме, всё, что вспоминаю, всё важное – записываю в дневник.Например, твои фразы, вопросы… «Ты умеешь хранить тайны?» - это первое, что я вспомнил, когда мать закончила разговор с тобой по телефону после моего пробуждения. Я умею хранить тайны, но не хочу больше их хранить.
– Кирилл, - предостерегающе произнес отец.
– Конечно, о прошлом я буду молчать. Но если узнаю еще хоть что-то о тебе дурное...
– Что знаешь?... Что ты знаешь?
– Больше, чем ты думаешь. И хотел бы поговорить с тобой об этом. Послушать твою версию.
Отец уставился на меня с открытым ртом, губы подрагивали.
Я на какое-то мгновение в ужасе представил, как их взгляды встретились, и его рот коснулся Аленки.
Видно, прочитав в моих глазах ужас и отвращение, отец едва заметно кивнул.
– Хорошо, я отвечу на твои фантомные воспоминания своей версией! – воскликнул он с наигранным смехом. – Мой мальчик на что-то разозлился. Не дали ему на деревенской девушке жениться. Да хосподи, пожалуйста! Женись хоть на козе, но неужели ты хочешь вернуться туда, где больше нет родных? Одни гуси да свиньи. Причем народа это тоже касается. Ты был на свадьбе, это праздник, а в обычные дни там все похожи на цепных псов и глупых уток! Я так за тебя уже беспокоюсь, даже больше, чем, когда ты отлеживался. Там всё понятно было – будешь жить, мозг восстановится. Поверь мне, две недели и ты будешь умолять вернуть тебя назад, в комфорт и обстановку достойную золотой молодежи. Ну чем она тебя взяла, признайся? Она же после развода плачется, но раз не сумела семью сохранить, значит что-то и в ней не так! Гуляла небось. Ты не сможешь там после жизни, как у нас есть, сбежишь… Вопрос времени. Стоит ли тратить его на пустое? Потрать на того, кто научит тебя, даст тебе всё важное, обеспечивает, любит тебя…
– Отец, тише, – сказал я. – Не так быстро. Хвали себя потише, пока ты еще ни в чем не сознался, а я ждал именно этого.
– Не понимаю, Кирюш, неужели ты думаешь, что я тебе зла желаю?
– Мы с тобой еще вдоволь поговорим об этом. Желаешь ты мне зла или нет, и кому ты добра не дал. Вот только мать спать ляжет и поговорим.
– Хорошо! Увольняйся, уезжай. Но ты вернешься не домой, – сказал он. – Твой дом здесь! Кирилл, я растил тебя, с рук не спускал, потом отучил, а когда случилось горе – нашел лучших нейрохирургов и поставил тебя на ноги, даже шрамов не осталось, все через нос провели операцию, откачали жидкость. Ты представляешь, сколько консилиумов я прошел с тобой… и мы будем дальше молиться о том, чтобы без последствий. А сейчас я волнуюсь, что алкоголь так подействовал и у тебя стресс.
Он улыбнулся мне, но совсем через силу, растерянно.
– Ясное дело, пап. У меня могут быть проблемы. Кажется, я и сказать первые дни ничего не мог … не только думать.
– Конечно. Я завтра договорился вечером представить тебя Алине. Очень приятная, красивая, младше на четыре года. Вы, мне кажется, поймете друг друга, познаете. Она готова встретиться в любой день, но зачем тянуть? Её отец.
- Какой ты быстрый. Я позабочусь о своей личной жизни сам. Тебя она не беспокоила ни дня, а когда я имя той девушки произнес, ты сразу захотел меня женить. Срочно и вот уже завтра у меня встреча с невестой…. Нет, отец, можешь извиниться за меня. Сколько я должен отработать в клинике?
– Кирюшка, что там такого срочного? Я уже все приготовила, идите за стол… – неожиданно мать появилась перед нами и я подумал, что она могла слышать наши слова.
Вошел в комнату за неё, напоследок бросив взгляд на отца.
– И давно ты хочешь уйти, сынок? - тихо спросила мама.
Я покачал головой.
– С отцом удобно работать. Но ты же знаешь – он думает за меня, и я вижу, что могу запросто уйти со столь ответственного места рядом с пациентом, а ничего не изменится, я не так уж нужен. Хочу сам набраться опыта в других больницах. Мы больше делаем вид, чем действительно спасаем, помогаем.
– Может ты и прав. Я на твоей стороне. Как там твоя Натали? Свиделись?
– Поговорили по душам.
– Она снова замужем? Она вышла второй раз замуж?
– Выйдет, есть у неё женихи.
– О Боже, – произнесла она глухо. – Этого-то я и боялась. Ты опять можешь связать свою жизнь с замужней женщиной.
– Моя замужняя подруга, с которой я встречался довольно долго, была несчастна. Я был одинок… Почему нет? С Натальей у нас ничего такого больше не будет. Она обязательно выйдет второй раз замуж, потому, что очень красивая, но не за меня, и у неё мальчик, сын Денис. Я женюсь на другой девушке, если она согласится. Дочку её маленькую уже люблю. Единственная моя просьба - постарайся понять. – выпалил я и обнял её, чтобы смягчить слова.
И тут услышал мамин мягкий смеющийся голос:
– Сынок, да ты не расстраивайся. Дочка – это не обуза. Любишь её мать, полюбишь и дочку. – потом она напряглась и вздохнула, попыталась меня отстранить, – Кирилл, дорогой! Если надо, я помогу. Только, чтобы её бывший муж не был уголовником, а то мне уже страшные картины нарисовались, как вы бьетесь за неё. Столько злых людей кругом.
– Она никогда не была замужем, – выдавил я. – Её бросили задолго до рождения дочери, живёт в доме Николая Трофимовича.
– Это прекрасно! Это очень хорошо. Ты мне её покажешь? Познакомишь? ... Я знаю, знаю, еще рано, сынок, как решишь… так и познакомимся.
– Поедешь со мной, мама? – с трудом произнес я. – Хочу, чтобы ты была счастлива…
– Сынок... А где там отец затерялся? – Она отвела взгляд и посмотрела на входную дверь, и я понял, что она хочет с ним поговорить, а возможно, остаться.
Мы сели за стол, пока отец так и скрывался от разговоров на улице, но мама не стала есть. Она посмотрела на меня, улыбнулась, положила ложечку на блюдце и откинулась на спинку стула.
Сейчас важнее всего для меня было, как можно скорее выяснить, что отец из себя представляет, когда мы не видим его. То, что изменился с появлением больших доходов я знал, что ухаживает за собой и давно уже носит модную молодежную одежду, тренируется в фитнесс центрах я тоже знал. Но вот если бы его серые глаза смотрели не так пронизывающе сейчас…
Отец зашел в дом и закрыл дверь на оба замка.
– По образованию ты анестезиолог-реаниматолог менее, чем с трехлетним стажем, – заговорил он, усаживаясь и вальяжно откинувшись на удобном мягком стуле.
– Совершенно верно, отец.
– Полагаю, ты сейчас зарабатываешь неплохие деньги, гораздо большие, чем будут на должности сельского врача, или в мелком городке близ твоей ... родины.
– Жизнь в городе тоже очень дорогая. Я ничего важного не теряю, отец.
Он нахмурился:
– Ты все хорошо взвесил?
– Да.
Я действительно все взвесил. Дешевая еда, дом построить даже новый - денег хватит, и деньги мне особенно тратить будет не на что… А когда Василина в школу пойдет можно будет вернуться в город. Всё реально вставало на свои места.
Я знал, что моя уверенность никогда отцу не нравилась, а сейчас он, прищурившись, сидел и молчал.
Усмехнувшись, я добавил:
– Есть вещи, которые нельзя оценить в деньгах, пап.
– Какие же? – спросил он.
– Жизненный опыт и совесть, любовь, заботу, детские слёзы…. Много чего…
На его губах снова заиграла усмешка. После того, как мама пошла спать, поцеловав меня несколько раз я услышал:
– Цена опыта и твоих ошибок очень высока, но, как я понимаю, для тебя главное, что ты против меня. Только за что такая неблагодарность я не пойму. С детства мы с тобой шли за руку, а сейчас я вижу, как ты ко мне относишься, и мне от этого становится больно в груди.
В его глазах мелькнула какая-то тень, он нахмурился и отставил тарелку.
– Может быть, ты хочешь узнать причину? Я готов, только сначала найди на моё место достойного врача. Чем скорее это произойдет – тем лучше.
Я тоже ушел к себе в спальню, пытался заснуть и лежал закинув руки за голову. Окно было приоткрыто, доносился шум машин по мокрой дороге. Отец неслышно зашел в спальню и сел на мою кровать.
– Твоему загадочному поведению я бы предпочел конкретную информацию, – осторожно сказал он. – И хотел бы знать, что там с тобой случилось.
Я вздохнул и спросил то, что должен был спросить:
– Как долго ты собираешься играть с моей матерью, издеваться над ней? Ты же видишь, как она несчастна.
– Нас с ней много, что связывает, помимо тебя. Я не хочу её бросать, обрекая на болезни. Ты же знаешь, какая у неё проблема? Знаешь. Еще инсульт может случиться.
– Он случится, по твоей вине, разве не так? Поэтому ты ...доживаешь с ней?
– Говори тише. Она на лекарствах.
– Я тихо говорю.
– Кирилл, что ты там узнал?
– Всё, что мне нужно. Я много вспомнил… спаситель х енов. Как ты мог? Как? Ты зверь, не человек!
– Ни одного слова не понял. Завтра поговорим.
– Ты всё понял. – Я решил не отступать, уже почти дойдя до цели, решил не сдаваться.
– Кто и что тебе про меня рассказал?
– Я вспомнил, как ты бросил меня.
– Что?
– Я вспомнил, как ты бросил меня отец, не помог.
– Это неправда.
– Правда. Я был без сознания, но успел увидеть тебя, а ты ….
– Нет, я не видел. Клянусь, я не понял, что это ты! Увидел, что кого-то бьют, понял, что от меня там толку мало! И ушел!
– Руки хирурга самое ценное… Эта девушка…. Кто она была?
– Какая-то местная… А что?
– Ты сказал ей, что тебя зовут Иван?
– Что за бред! Господи, о чем ты … куда тебя несет, Кирилл? Да я даже..
– Как ты думаешь, спустя пять лет она тебя узнает? Меня-то нет, она меня не видела тогда, да я быстро выключился. Но тебя она узнает?
Отец резко вскочил, схватил меня за грудь и стал трясти. Потом ударил по лицу наотмашь, сел на пол возле кровати и тихо застонал.
– Что? Что ты сделал? … Как ты мог! Как мог? Ты матери изменяешь, а её молоденькую совсем обманул… – Я шептал больше себе, чем ему, когда понял, что всё это правда.
– Да что вы все… на меня!… Ты, мой сын… такое говоришь. Я думал она утопилась! Думал нет её и больше никогда не будет! Она сбежала, сбежала!!!
– Ты не искал!! Даже не пытался!
– А зачем? Думал, хоть бы жива осталась. Она была с сутенерами, решил, сначала, что не послушалась их, они и наказывали свой товар!
– Еще раз так посмеешь назвать мою Алёну, и я тебя ударю.
– Но я так думал. Это были парни, кто девочек поставляет. Ты понимаешь?
– А ты всех знаешь!!!
– Конечно знаю, там в гостинице управляющий сам с ними встречается… Да я не заказывал! Даже не рассчитывал. Ничего с собой не взял… Знал, что ты опять будешь преследовать.
– Тогда почему??? Как?
– Я её спрятал в машине, увидел и почти влюбился. Ты влюбился, а я не могу? Я тоже человек. Твоя мать больна, она со смертью своих родителей никак не отойдет, потом мой отец… Одни смерти кругом. И вот я нашел ангела. Она была вся размалевана, одета вызывающе. Бывают такие женщины… Утром, как увидел – сразу испугался, что она слишком молодая. Кто знал, сколько ей лет? Потом только узнал, что восемнадцать. Карьера в гору пошла, а меня в тюрьму?! Стал делать вид, что люблю и мы будем встречаться. Намёки, что это мимолётно и надо расставаться она не понимала. Когда оказалось, что ей восемнадцать есть, я уже привык. Тут еще узнаю, что ты в больнице, а потом вообще! Кирилл, пойми! Я не знал, что она такая! Она выпила при мне то, что я купил при мне... Ребенка не планировал...
– А когда узнал?
– А она сбежала! … Зачем ей был ребенок? Сам подумай! Чтобы мне угрожать! Я просил её, очень просил…Ты бы предпочел, чтобы я больной твоей матери, когда ты в коме находишься, сообщил, что от меня молодая подруга моя беременна??? Скажи, ну скажи, не жалей отца! Что? Ну?
– Нет, отец. Я бы предпочел, чтобы ты её не тронул. Чтобы ты повел себя, как мужчина и никогда не изменял моей матери. Я хотел бы видеть перед собой, не жалкого, а гордого отца. Который отвечает за свои поступки всегда, всегда, пап! Я люблю тебя тоже, так будь честным с нами, со мной. Ты привык жить своей жизнью, но тогда она должна быть скрытой, а ты… Я уехал в деревню на два дня, а ты врешь про дежурство и уезжаешь от матери. Ты всегда уезжаешь. И просто никого не любишь.
– Я люблю! Тебя люблю. Люблю, сынок. Единственный ты у меня…
– Не единственный!!!
Тут у меня впервые за долгое время заболела голова, кровь прилила к лицу. Жаль, что мне так поздно пришлось узнать её. Жаль, что я был в коме и не видел, как он увозил эту бедную девушку. Мою Алёнку.
Я ведь заметил её тогда совершенно случайно. Даже не рассмотрел, стоял между этажами, ждал, когда отец пойдет в номер, хотел поздороваться и остановить его, чтобы поговорить наконец, про эти поездки. Он ведь стал оставлять мать каждую пятницу на выходные. Решил предупредить, чтобы приезжал без губной помады и чужих духов, если уж жить с ней не хочет.
Услышал шум на первом этаже, глянул в пролет и понял, девчонку тащат двое мужиков, которые разговаривают о ней и её продаже. После слов «Хороший товар» увидел, как один замахнулся и ударил по телу девушки кулаком. Слетел в секунду, выскочил за ними на улицу, сразу по голове стал бить, чтобы отпустили.
Оказалось их не двое, а четверо, из машины еще двое на драку вылетели. Только и крикнул ей «Беги», больше ничего не успел. Если это и была Алёна, то отец вышел и её подобрал. Первую помощь оказал? Да… помощь. Он ведь моложавый, мог и понравиться. Но почему Ванечка?
– Тебе был не нужен этот ребенок, а ей нужен. Она любит её, и это будет моя девочка, отец. Моя. Я никому не отдам… Она моя родная, славная. Меня папой назвала. Её мать – Алёна. Темненькая, худенькая, очень красивая.
– Ты… Ты… умеешь хранить … тайны, сынок? Не говори матери, заклинаю тебя. Не говори. Это убьёт её. И меня убивает. Ты же хочешь, чтобы мать была жива? Я исчезну. Не буду вас видеть… Хотя мне тяжело остаться без сына. Но, видно, так и получится.
– Но почему она называет тебя Ванечкой? До сих пор ждала, и дочка её тоже ждала папу Ванечку…
– Девчонка значит… Матери твоей всё удалить пришлось, когда лечил её – понимал, не будет больше детей и нужно много денег. Смирился. Никому я имя свое не называл. Никому из них, чтобы не нашли, чтобы вас не ранить.
– Не получилось.
– Не получилось. Пошутить хотел… Сестрица Аленушка, братец… Иванушка…. Не говори никому, Кирилл. Не говори. Это будет ужасная ошибка, если скажешь.
– Я женюсь на ней.
– Женись, но молчи, мои фотографии не показывай. Уезжайте… уезжайте куда-нибудь, я всё спонсирую.
– Лучше мать с собой возьму.
– Нет, не поедет она. Мы уж … доживём. Доживем, как получится. Не всё ведь у нас плохо… Я постараюсь. Хоть не утопла… есть фотография?
– Будут. Если не откажет.
Я подумал, что болезнь матери, эта беда, похороны родителей, моя кома… Эти все беды могут, как сближать людей, так и отталкивать друг от друга. Но представить отца разделяющим с кем-то свое горе я не мог. Он наверняка переживал, но вел себя так, словно всё в порядке и все здоровы. Был веселым, а мать… Мать он в болезни не бросал, а когда на поправку пошла, стал другим, своевольным. Свободу почувствовал.
Принял единственное верное решение и произнес своему стареющему отцу:
– Я умею хранить тайны.
– Отменю операции, перенесу пациентов,… уезжай. Делай, что хочешь, только не гонись за правдой… Правду, сынок, следует подавать так, как подают пальто, а не швырять в лицо, как мокрое полотенце. Это не я сказал, а знаменитый писатель.
– Ты её тронул. Я не представляю, какая она была пять лет назад… почти шесть…
– Она была с ярко-красной помадой. Подумал, что жить, наверное, было не на что. Я не очень в этих делах разбирался тогда.
– За пять лет разобрался?
– Мне тоже хотелось жить. Все так живут, а я что должен …
Хотелось драться с родным отцом, я уже еле сдерживался и не мог говорить больше шепотом, как он вдруг схватился за голову и глухо зарыдал, повторяя: «слава богу, жива, жива…», а потом повалился на бок рядом с моей кроватью и закрылся от меня.
И тогда я понял, увидел, как он гнался за той жизнью, в которой был еще большим гостем, чем мама. Я тоже был гостем на светских приемах, хотел спокойной работы, хотел, чтобы у меня было всё в порядке с головой и с памятью, я всё, что вспоминал - записывал.
Кроме своей поездки в деревню.
Отец быстро расстегнул воротник и успокоился, когда я присел рядом:
– Все нормально, перенервничал. – он утерся и сел, прислонившись спиной к моей кровати.
Я спросил, будто сам у себя:
– А если я уеду сейчас... Мама сильно обидится?
– Ты заснешь за рулем, не надо.
– Не засну. Я знаю, что не засну. Отец… Только… Где там мои игрушки старые? Заберу их все, мама же хранит, я видел, иногда она достаёт, рассаживает их, пыль вытирает. Хочу вернуться, не могу, кажется, ни дня прожить без них.
Я поражался тому, как за такое короткое время моя жизнь стала похожа на странное сплетение судеб, сотканных из соцветий трав, листьев и разноцветной радуги любви, признания, желания, удивления, стыда, бессилия что-то вернуть.
От этих чувств не мог сразу понять, куда ушел отец, но встал, оделся, начал быстро собирать вещи, какие мог, в большой пакет.
Спустился тихо, заглянул в спальню матери на втором этаже. Она сладко и спокойно спала, а на столике возле кровати в вазе был свежий букет пионов и книга с закладкой в виде моей фотографии, которую она себе заказала.
На первом этаже я увидел отца - он перекладывал мои игрушки из большой коробки в сумку. Отец вытирал лицо каждые десять секунд, и я понял, что всё, хватит.
Настало время счастья.
Я подошел и стал ему помогать, проговорив:
- Отец, спасибо! Жаль, что они так сильно меня избили.
- Жаль, что не помог тебе … сынок… Со света в темноте не было никого видно… Я клянусь, если бы знал, что это ты,что это тебя бьют, я бы, наплевал на свои руки и бросился бы на них!
– Я знаю, пап. Ты умеешь хранить тайны?
– До самой смерти буду хранить. Я скоро стану совсем седой, бороду отращу, очки надену. Ты только не бросай, навещай.
– Не брошу, пап! Я никого не брошу.
Мы вышли вместе. Он помог мне сложить все вещи, и обнял привычно на прощанье. Глаза у него были красные даже при свете фонаря перед домом. Я махнул рукой и уселся в машину, дрожа, как от холода. Но это было предвкушение.
Они поспят, а утром увидят меня! Утром я уже буду стоять возле их дома с игрушками. И плевать, что еще не купил себе дом, меня приютят. Я куплю цветы и увижу их.
Да, мы расстались, но всего на ночь, всего лишь на одну ночь.
Улыбка не сходила с моего лица, когда я мчался по трассе и повторял её имя.
Без единой остановки.
Только на съезде к деревне, когда солнце уже показалось из-за горизонта, я остановился, вылез и потянулся. Скинул кроссовки, прошелся босиком по траве.
Понял, что забыл купить цветы… пошел собирать полевые, еще не открывшие к раннему утру бутончики. Поискал в траве и собрал целый веник полевых цветов, рассмеялся. Подумал, что хотел огромный букет роз купить.
Но ждать я больше не мог. Ни секунды. Мне хотелось сделать всем сюрприз. Они проснутся выйдут, или я постучу в их дом сам...
Последние тридцать километров не оставляли мысли о доверчивых глазах Васьки, застенчивых, испуганных и потом восхищенных Аленки. Я хотел бы жить с ней сразу в одном доме, но не осмелился такое предложить. Решил ждать от Алены большего, чем тот единственный мимолетный поцелуй. Она приласкала меня так невинно.
А если она до сих пор любит его? И поэтому я ей тоже понравился? Они ведь ждали его!
Я достал свой дневник и записал после фразы «Ты умеешь хранить тайны?»: «Сердце моё убеждено, что главное - правда, а мозг повторяет: «Да кому она нужна?». Алёна могла его полюбить, как любят спасателей. Самое важное мне сказала: «Он спас меня от ужасных людей. Он меня спас - Ванечка».
И я не знаю, кого из нас она выберет, если представится такая возможность.
Так что же хуже страха сказать правду? Конечно, страх узнать ее.
И тогда я принял решение - найти беспристрастный способ и узнать, что она думает о моем отце, то есть о Ванечке. Что она сделает, если увидит его, если он окажется перед ней. Как сильно она его любила, сможет ли не только взять моё сердце, но быть честной со мной, потому, что я слишком сильно желаю ее в жёны, чтобы положиться на себя.
ПРОДОЛЖЕНИЕ: https://dzen.ru/a/Y12Rl7zoOTY8PMwg
НАЧАЛО ЭТОГО РАССКАЗА https://dzen.ru/a/Ylw-ZOFy0Cygqcet