Шерлок Холмс молча смотрел в даль, в кожаной, нелепой охотничьей остроконечной шапке, или, точнее сказать, «кепке-двухкозырке» с загнутыми вверх ушами. Глянув в зеркало, он обнаружил, что на него надели ковбойскую кожаную шляпу-стетсон.
Мужчина покрутился перед тазом-зеркалом и остался весьма доволен собой. А что, очень даже ничего, стильненько. Плащ и ковбойская шляпа ему очень идут, а шерифская звезда-шестиугольник отлично гармонирует с новым прикидом и придаёт ему официальный статус. С таким значком он в этом городе теперь куда угодно попадёт.
- Да хватит уже вертеться как баба, стиляга. Давай, вытаскивай меня, как хочешь! Слышишь, Шерлок недоделанный? Делай же что-нибудь. Мужик ты в конце концов или кто??? - клетчатый франт бился в истерике.
Ватсон, как будто что-то вспомнил, и начал судорожно расстёгивать свои штаны. С непривычки у него это получалось весьма плохо. Жутко матерясь он еле-еле справился с хитроумными английскими застёжками на гульфике, и в страхе трясущимися руками начал стягивать с себя штаны, а опустив их до колен принялся за панталоны. Да-да, под штанами были именно панталоны. Такие белые, ажурные патрусы до колен, какие носили в середине 18 века мужчины из высшего общества. Наконец он их сдёрнул и нагнулся, пытаясь разглядеть что-то между ног.
- Не-е-е-е-т! Да что ж это! За что это всё мне-е-е-е!
Увиденное явно Ватсона расстроило. При чём очень сильно.
- Поздравляю Вас, мой друг! Вы теперь настоящий мужчина. Это высокое звание, статус, которого достойны только лучшие из лучших!
- Засунь себе свой статус в свою кожаную задницу, урод! Ты что, не понял, что я превратился в самца? Что может быть хуже в этом мире? Быть грязным волосатым животным! Нет! Дайте я застрелюсь, насыпьте мне яду - я отравлюсь, где тут ванна - я утоплюсь! Не хочу больше в этом участвовать!
- Да ладно тебе, не такое уж ты и грязное животное. Посмотри повнимательнее. Вполне ухоженный, аккуратный и симпатичный мужчинка, - со смехом утешал его Шерлок.
- Он ещё и издевается! Ах ты сволочь неблагодарная, ну и что мне теперь делать-то? - Ватсон в бессилии опустился на корточки, обхватил голову в котелке руками и горько зарыдал.
- Да ладно, не переживайте, мужчина, у меня для вас две новости - хорошая и плохая. С какой начинать? С плохой? Вы скрытый гомосексуалист. Что? Какая хорошая? Ну… Вы… Вы очень симпатичный скрытый гомосексуалист.
- Слушай, заткнись! Прекрати эти свои приколы, без тебя тошно, – Ватсон утёр слезы и сидя на кортах ненавидящим взглядом осматривал всё вокруг.
Немного придя в себя, он продолжил:
- Ой, ну хватит успокаивать! Хреновый из тебя утешитель, дядя Шерлок. Ладно всё, поплакали и будет. Покашляем, покурим, посидим на дорожку, всё ли понарошку. Надо думать, что делать дальше.
*****
- Да уж, доктор Ватсон, вставайте. Давайте искать выход из сложившейся ситуации. Я тут, к слову сказать, в карманах плаща и своего фрака нашёл несколько презабавных вещиц.
Он достал из плаща изогнутую трубку для курения и старомодные спички.
- Как вы думаете, Ватсон, что это?
- Не могу знать, гражданин-товарищ Шерлок. По части всезнания это вы у нас нынче главный, - огрызнулся Ватсон.
- Но это же элементарно, Ватсон! Это трубка для курения, это спички, а это, чтобы вы думали?
Холмс достал из внутреннего кармана фрака, который смотрелся на нём не только опрятно, но и с изрядной долей изысканности, как на настоящем джентльмене, коробочку с двумя пилюлями.
- А вот это уже интересно! Позвольте полюбопытствовать, голубчик, - Ватсон протянул руку, взял пилюли, повертел их перед глазами, понюхал.
- Используя Ваш дедуктивный метод, Холмс, позволю себе предположить, что это… таблетки!
- Вы, дорогой Ватсон, делаете большие успехи в моём методе. И Вы совершенно правы, это именно таблетки, самые что ни на есть настоящие. Только вот действие их мне пока неизвестно…
Ватсон недоверчиво, саркастически с издёвкой улыбнулся и спросил:
- Как же так, Холмс? Вы и не знаете для чего нужны таблетки, лежащие в Вашем же кармане?
- Элементарно, Ватсон! Это-то мы сейчас с Вами и проверим. Подержите, дружище, мой плащ.
С этими словами Холмс скинул с себя кожаный плащ, который тут же передал доктору. Затем он снял оказавшийся под плащом чёрный праздничный фрак и отдал туда же. Закатав рукава белоснежной сорочки выше локтя, Холмс принял позу кибадачи, выдохнул, на манер каратистов, и закинул в открытый рот первую таблетку синего цвета...