Идти по ступеням, вырубленным на маленькую стопу, было страшно. Холодная бутылка молока под мышкой норовила выпасть и приходилось плотнее прижимать её к телу, чтобы не отрывать ладони от шершавой поверхности и успевать смотреть под ноги. Марфа уже жалела, что не отдала свою ношу топающему следом Пашке, но нарастающее снизу мяуканье грело душу.
Лестничная спираль закончилась анфиладой крошечных залов, уходящих вдаль за пределы фундамента здания. Когда-то здесь был винный погреб и ещё что-то хозяйственное вроде ледника, но теперь прохладное помещение фактически пустовало. Кроме скудных стеллажей, сразу у лестницы притулилась этажерка для котов, вся издёрганная когтями и облепленная свалявшейся шерстью, но застоявшийся запах отсутствовал и вода в мисках явно была свежей. Неподалёку в стене виднелась дыра — кошачий ход, едва не освоенный Марфой, очевидно, заканчивался здесь, и она мысленно порадовалась, что предпочла человеческий способ перемещения.
Девушка откупорила бутылку и налила каждому по отдельности, и коты послушно принялись лакать, чуть жмурясь от удовольствия, а Пашка одобрительно хмыкнул и забрал пустую бутылку, бросив в незаполненный мусорный бак.
— И почему так сложно? Коты в подвале? У вас тут и скелеты имеются? — грозно поводила бровями Марфа, пряча липкий страх, поднимающийся от кончиков пальцев и выше.
— Это мамины бзики, я сюда не лезу. Впрочем, тут всё возможно, — Пашка шагнул к полупустым стеллажами извлёк из прорехи между канистрами и объёмистыми жестяными банками задвинутую куда подальше шляпную коробку из фанеры, — вот, смотри. Ты не это искала? Я слышал, как ты ходила по этажу. Зря старалась, проще было прямо спросить, что за секреты тут прячут от посторонних.
Коробку до краёв заполняли чёрно-белые фотографии с девочками. В основном позы повторяли друг друга — спина, прижатая к каменному своду, и скрещенные руки-ноги, также все девицы носили длинные одеяния до пят, но страшное было как раз не это. Их голени тесно обхватывали кандалы, а излишне массивная цепь вела к увесистому колу, вбитому в пол. Их головы чаще всего понуро свешивались, но некоторые, скорее всего, с вызовом смотрели на камеру. Лица на каждой фотографии, даже самой старой и пожелтевшей — судя по стопке, за годы их накопилось предостаточно, а самая старая могла датироваться даже позапрошлым веком — были стёрты лезвием или ногтями, так что невозможно было бы опознать жертвы.
— Что это? — глухо спросила Марфа, перебирая улики.
— Я часто задавал себе тот же вопрос, — скривился Пашка, — и, ты не поверишь, без особого успеха. Но это ещё не всё. Вот, глянь-ка сюда. Ничего не напоминает?
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
В соседнем зале из пола торчал кол — точь-в-точь такой, как на фотографиях. Цепь тоже имелась, и кандалы, только дупла для ног были свободны.
— И кого вы тут держали? — голос её дрогнул, а по позвоночнику соскользнули капли, смачивая ставшие дыбом волосы.
— Мы? Ты же не думаешь, что это я? — Пашка поднял цепь и комично потряс ею. — Или маму подозреваешь? До революции дом принадлежал её предкам, так что теоретически она могла бы нахулиганить, но я бы скорее предъявлял претензии её прабабке или моему прапрадеду. Как-то так.
Марфа выхватила верхнюю фотографию:
— Когда, по-твоему, было сделано это фото?
Пашка послушно взял снимок и даже провёл большим пальцем по разбухшей кромке.
— А ты как считаешь? Может быть, несколько десятилетий назад. А что?
— Не уверена. Ты делал экспертизу?
— Нет. Зачем? Чтобы превратить родительский дом в музей ужасов? Что бы это ни было, история явно древняя, как у дома с привидениями. Туристов пугать можно, но в быту пользы нет никакой, кроме шумихи.
— А вдруг?..
— Ну же? Чего замолчала? Договаривай, раз начала. Кажется, ты хотела обвинить кого-то?
— Вдруг это не настолько старое дело? И оно связано с твоим отцом, например?
— То есть ты считаешь, что мои родители заточили здесь всех этих девочек? Что генерал Тушин, рискнувший жизнью ради спасения кучи гражданских, мог вот так поступить? Или мама? Ты же не серьёзно?
— Давно у вас этот дом?
— По маминой линии — много веков, не считая перерыва в начале прошлого века, когда их выкинули большевики. Доподлинно известно про два с половиной столетия, но здание пострадало при пожаре в восемьсот двенадцатом. Впрочем, подвал каменный, он с тех пор особо не перестраивался.