— Правда или действие?
— Действие.
Он смотрит на меня, но не видит, ухмыляется лишь уголками губ. Глаза кажутся стылыми лужицами на бледном, как мел, лице. Дурман-трава и запах спирта тянутся вслед за ним, флейта слышится фоном, чертополох мерещится в ногах и клюква. Табак кусается с кончиков пальцев; мрак, плетущий иллюзии, идущий во сне по пятам, льнёт под руку; чайки и ласточки прячутся от него на рассвете. Это я точно знаю, потому что души, спаянные из янтаря, мне хорошо видны: они всегда отчего-то убегают.
В нашем мире игорные долги священны, как ритуальный костёр, самокрутки достать легче лёгкого, а смех, от которого внутри дрожит, важен. Мы — каждый в своём вожаки. Только за моими плечами шелестят обломанные перья, а под его пальцами с хрустом давятся хитиновые панцири невезучих жучков.
— Расскажи свой последний сон, хромоногий, — голос как Лес, насмешлив и тих, настолько, что слышно всем замершим вокруг нас. — Так, чтобы даже слепой мог _увидеть_.
Хмурюсь. Думаю. Времени даю себе на пару затяжек. Вспоминаю.
Вспоминаю — и становится тошно. Но действие уже не отменить. Начинаю неохотно, принюхиваясь к собственным словам. А потом просто несёт, срывая в дрожащее марево скрытой под явью реальности...
* * *
Это было тёмное место. Место, пропахшее насквозь фальшью и пылью: там никто не говорит, что думает, но уверен, что всё так, как должно быть. Пыль забивает глаза и сердце, и всякая попытка к чему бы то ни было ощущается трепыханием птицы с подломанным крылом. Я знаю, что там есть кто-то, кого я хочу спасти. Кто-то, кто дорог мне, и я его бесконечно ищу.
Под ногами хрустит гравий, и шелест примятой травы ковыляет за мной шаг в шаг. Дальше — ангар, неприступная крепость холодного бетона, злости и попыток скрыть то, что должно быть явным. Туда ведут человека, туда иду и я, потому что знаю: всё это дурость и ерунда, тот, кого обвиняют в грехах, не виновен, но по какой-то причине его судят.
Мне говорят, что судят, но больше всего это похоже на пытку и казнь.
По полу тянется ажурная сетка плесени. Запах нефти забивает глотку — горько, мёртво. Мой крик теряется в грубом смехе серых до грозового стен. Я хочу помочь, но ничего не могу. Я слаб и беспомощен. Руки, что почти сразу потащат меня на выход, равнодушны и холодны, моя ругань им что соловей над вулканом. Сбиваю случайно какой-то ящик локтем, но грохота нет. Вообще ничего нет. Отчаяние похоже на последний вздох, но я отказываюсь ему верить.
После — бег, бесконечный бег, тупая боль в колене и разговоры с теми, кто за ниточки дёргает мир. Насмешки в ответ на любые доводы. Я упрям, но будто безлик.
Мне говорят: «Он виновен, потому что любил».
Ре-ци-ди-вист.
Произношу это слово вслух, эту фразу, всю целиком, по слогам — она царапает нёбо. Возвращаюсь к месту, откуда всё началось. Двери заперты, замок под пальцами холоден и дрожит. Или руки мои трясутся? Не знаю, сложно судить. Хочется выть и скрести металл, только когти давно уже сломаны, остаётся лишь размазывать кровь и ложится под тишину. Ни один ключ из моих не подходит.
Мне чудится, что это точка невозврата, но внутри продолжает неистово гореть. Замок приходится выбивать силой, расшатывать петли всем, что подвернётся, я рвусь, тянусь вперёд на аркане злости и панике. Впереди — молчание, от которого хочется удавиться. И человек сидит, привязанный к стулу. Не вижу лица — он похож-не-похож на меня — но точно знаю, что из уголка губ течёт склизкое, чёрное.
Знаю, что люди-не-люди, которых я упустил, держали его, крепко держали и в глотку через воронку лили что-то, о чём я думать не хочу. Оно маслянисто и похоже на смерть. Возможно, оно и есть смерть, и как раньше уже никогда не будет. Руки тяну навстречу, злюсь на себя, освобождаю от пут, утираю рот, и на пальцах остаются разводы, которые не оттереть ничем.
Мой человек ухмыляется криво — и это то, что я запомню навек — поднимается шатко, хватается за ладонь. Мне хочется взвыть, заскулить, но знаю, что это ни к чему не приведёт. Потому лишь зубы сжимаю до пляшущих желваков и тяну его в стрекот цикад, в шорох гальки и тишину, но тишину лёгкую, убаюкивающую.
Мой человек идёт в мою тишину. Из места, которого нет ни на одной карте.
#зарисовка_ийоль