Когда вдруг закончился мой патриотизм, хотите спросить меня. Когда мой сын позвонил и сказал мне, как обычно, с долгими паузами и мыканьями: "Мама, а если что, ... (долгое мычание в трубку) ... ты же не будешь впадать в отчаянье, ну, как тогда..."
Как тогда, имеется в виду, после смерти мужа в этом году. Да, я не всегда была в строю, как писала, бывали и у меня "провальные" дни.
Еще я испугалась, когда он написал мне в ответ на переведенные деньги что-то вроде "Спасибо большое, мамочка!" Штооо?! У нас вообще не приняты такие сантименты и церемонии.
И постоянно просил найти его армейский жетон с личным номером. Перед отъездом перерыл весь дом в поисках. Я честно вместе с ним искала, потом только уже слабо вспомнила, что ведь выкинула его. Мне очень не нравилась функциональная составляющая, так сказать. Эти железные цепочки выдаются в армии с целью опознавать погибших на поле боя.
Помните, я писала, что никогда не вру. Не вру, а просто стираю из памяти, оказывается, свои поступки. Выкинула зачем-то жетон (второй раз их не выдают уже) и не признавалась еще ни в какую. Типа, нет цепи, не будет и конца - не знаю, чем я руководствовалась.
А сына это очень беспокоило, оказывается. Как он признался: "Я и так ничего хорошего для тебя не сделал, еще и деньги за меня не получишь что ли..."
В Борзе он понял сразу, что другое стечение обстоятельств маловероятно. Вернувшихся оттуда крайне мало. Кто уехал из Борзи, должен в эту же воинскую часть и возвращаться. Приезжали единицы. Здоровых среди них не было: ожоги, травмы, контузии. Был даже офицер, у которого над ухом дугой шла титановая пластина вместо черепа. Были роты, не вернувшиеся полностью.
Особо они мобилизованных не щадили, рассказывали все как есть. Про то, как попадали под жесточайшие всушные минометные и артобстрелы, когда не то, что живых не остается. Черная, изрытая снарядами земляная каша вперемешку с такими же черными обожженными кусками людей: головы отдельно без глаз и ушей, там рука, здесь нога. Кто там будет искать, собирать этих людей по частям. Никакой жетон, наверняка, тоже не поможет: расплавится или оторвется.
Тот, кто остается в живых, ничего уже не сделает, просто уползет подальше или сдастся. Кто вправе осудить? Если бы мы еще наступали, то, конечно, с этими телами что-то бы делали, а так, представьте, сколько их там осталось неопознанных.
Не хватает ничего у наших: ни еды, ни боеприпасов, ни людей, ни техники. Оставляют один на один с мощной натовской техникой. Та сторона тактически очень продвинута. Впереди идут украинцы мобилизованные, сзади американские солдаты. Когда начинается перестрелка между русскими и украинцами, натовцы аккуратно обходят всю свару и начинают покрывать огнем сзади. Очень любят устраивать "котлы", большие и малые, вообще не выпуская живых. Наших, надо понимать, ничему такому не учат...
Все, больше не могу, завтра продолжу...
