Мою маму Господь музыкальным слухом не наградил от слова... Нет, не "совсем" - от слова "почти"... Ну, когда она мне пела колыбельные, у неё что-то получалось, или мне так казалось, но под довольно сложную мелодически "Колыбельную Светланы" из "Гусарской баллады" мне приходилось засыпать не раз - это я помню отчётливо хотя бы потому, что звуки этой песни неизменно погружают меня в чувства пуховой ностальгии по ранним годам жизни. Что касается отца, то на его "Папа, не пой! У тебя нет слуха!" - он возмущённо отвечал: "Слух у меня есть - у меня голоса нет! В школьном оркестре я играл домру-приму, а на приму абы кого не посадят!" Ну... Может быть, может быть... Но, думаю, тот факт, что музыкальность проявилась у меня около трёх лет, нужно связывать с генетическим наследием обоих дедов. Деда по маме я не знал - он умер лет за пять до моего рождения, хотя, как говорила мама, пел в церковном хоре. А вот дед Иван по отцу - отличался незаурядными музыкальными способностями: в молодости дед и на домре/мандолине играл, и семиструнку подёргивал, а уже потом, когда у нас в жоме появилось пианино (об этом чуть ниже), дед любил сесть за клавиши и одним пальцем подбирать разнообразные мелодии.
Как только мои музыкальные способности были обнаружены (не знаю, кто и как это обнаружил - нужно спросить родителей), мне сразу был куплен первый музыкальный инструмент - маленький детский, но настоящий (!) баян.
Купить-то купили, как извлекать звуки - понятно, ясен пень, но как это конвертировать в музыку - никто не знал. Стали искать того, кто это знал. Этим человеком оказался соседский мальчишка десяти лет от роду, которого звали Миша. Он ка раз-таки учился в 3-м классе музыкальной школы по классу баяна и он с радостью взялся консультировать меня. Уже потом Миша Герман сопровождал все этапы моего музыкального становления вплоть до момента, когда я поступил в музыкальное училище, а тогда - первым делом мне была показана гамма до-мажор, которую и сейчас, спустя сорок семь лет, я сыграю без запинки. Затем Миша писал мне ноты простых песенок и бросал в почтовый ящик, а я их разучивал. Длилась эта идиллия перманентно года три с лишним, пока бабушка, мой первый главный продюсер, не решила отдать меня в музыкальную школу на фортепиано.
Это была не просто музыкальная школа - это была общеобразовательная школа с музыкальным уклоном - средняя школа №28 г. Гомеля. Школа была не сильно близко от дома. Если идти быстрым шагом пешком - чуть больше двадцати минут. Этот прямой маршрут проходил через частный сектор, где весной и осенью некоторые участки были просто непроходимы. На троллейбусе или автобусе в объезд времени уходило столько же. А потому и так и так добирались. В школу меня водила неизменно бабушка. Для выполнения первых домашних заданий я ходил к соседям в пятиэтажку, в двух минутах ходьбы, а вот на некоторые уроки специальности я ходил домой к учительнице, которую, как сейчас помню, звали Марина Ефимовна. Как там было устроено в её рабочем графике, что она работала дома, я не знаю, но это было ближе, чем школа, в одном районе. Хотя, помнится мне, я иногда прогуливал уроки - не было настроения музицировать.
Через какое-то время бабушка (работавшая, кстати, начальником отдела финансов и сбыта на станкостроительном заводе им. Кирова, т.е. зарплата у неё была нехилая) купила мне собственное пианино "Беларусь".
Тогда я ещё и предположить не мог, что это бабушкино хобби, таскать меня в ДМШ, станет моей профессией. Во всяком случае, я себя музыкантом не видел ни на грамм. Видел бы - относился бы к этому делу намного серьёзнее. А там, я разгильдяйствовал. Бабушка ещё пыталась стоять у меня над душой, а родители не особо заморачивались. Во всяком случае, папу с ремнём, заставляющего меня сесть за фортепиано, я не припомню. Тем не менее, вторая часть идиллии с музыкалкой, как и первая с баяном, продлилась три года и бабушка сдалась - меня забрали из 28-й школы и перевели в обычную, №40, что в пяти минутах ходу от дома.
Но не сдавался Миша! Миша не сдавался! Видимо его детское ещё, но уже въедливое музыкальное чутьё, не обманывало и требовало меня тащить за уши, которые слишком хорошо слышали музыку.
А вот о том, как Миша за меня боролся - завтра, мои хорошие, завтра... ;-)