«Есть такое свойство человеческой души - быть взрослой. Оно приобретаемо и очень ценно. Человек со взрослой душой имеет весьма полноценное детство, у него не остаётся чувства «недодатости». Он напоён детскими впечатлениями и осознанием, что всё было верно. Он охотно вспоминает и делится всем этим! Он вырастает в цельного человека с планами и успехами. Его заметно и видно по лучистым глазам, готовности удивиться миру и открытости людям. Он приятен себе и окружающим..
Из детских обрывков я помню наиболее хорошо Новые Года. И все они были «с ятями». И ёлки с папу ростом - разлапистые и стойкие. И ящик деревянный с игрушками и праздничной нарядной чепухой. И волнение перед надвигающимися радостными событиями - гости, мандарины, подарки с папиной и маминой работы. Неприметные чудеса - открыла, в газетку завёрнутую, стеклянную фигурку и узнала в ней что-то далёкое, тёплое. То и словами не передать - да и крошка ещё, кому и о чём расскажешь. Запах ёлочный - бередит воображение и стучит в память. «Давай, давай - вспоминай, маленькая! На горку с маменькой ходили. Маман в капоре меховом и муфточка на ручках белых. Шубка длинная, соболем отороченная. Няня Глаша повязывает поскладнее кончики плата шерстяного, на голове. И неравнодушно наблюдает, как ты - хлопоты её и печали, по собственной бездетности - катишься с ледяной горы. Не упасть бы! И смеётся одышливо, и щеками краснеет.. Вспоминай, вспоминай..» И я «вспоминаю» - и щиплет в глазах. Там и ещё что-то с Глашенькой, нехорошее, грустное. А кислинка мандариновая - вместе со слюной тянет заветное «Ах!». Какое вздорное происшествие случилось не видится, а вот взъём души остался. И пик «дежавю» до курантов множится и сцепляется, суммируя единичное в единое. А после - уж на отход..
В моём детстве крайне мало из застигнутой мной «советской эпохи». Без обид! Это потом, повзрослев, я к ней притёрлась. Как пробка стеклянная к графинчику. С «потрясениями» для оного. А до школы - сплошная «несоветская» эпоха, моя, кровная..»