Моя первая и единственная экскурсия по Венеции лет 15 назад была на английском.
Наш провожатый долго сетовал:
- Ну, что у вас за язык? По-итальянски- «по-нте деи сос-пи-ри»- белиссимо! А по-русски- «моссст всздокхов»- как это можно выговаривать?
В итоге перешли на общий английский.
Я очень боялась того первого приезда. Невероятным образом Венеция мне снилась долгие годы, даже тогда, когда я совсем не собиралась в Италию.
Столько раз во сне я выходила на пустынную пьяцетту Сан Марко, к самой воде, к качающимся у причала гондолам, что в реальности я с опаской делала каждый шаг: а вдруг что-то случится?
Не зная тогда о мистической стороне этого города, я пугалась возникшей странной связи.
Конечно, я боялась того, что называют завышенными ожиданиями. Я куталась в куртку, защищаясь от осеннего ветра, и неуверенно вглядывалась в очертания вдали по курсу кораблика-вапоретто, а вдруг там только разочарование?
Но с первого момента, как катер вошел в лагуну, я забыла обо всем, о снах, и ожиданиях. И вцепившись в фотоаппарат, повизгивала от счастья, пока наш провожатый, Лучано, флиртовал с соседкой-итальянкой.
Все обошлось, разочарования не случилось, и на давней фотографии 15 летней давности запечатлен один из самых счастливых моментов в моей жизни. Вся в голубях на площади Сан Марко я пищу от царапанья их крохотных лапок и уклоняюсь от взмахов крыльев, и улыбаюсь во весь рот, собрав вокруг толпу народа, веселящуюся при виде моей «сбычи мечт».
В следующий раз мы приехали на поезде из Болоньи, вышли из здания вокзала, и все остальное стало уже не важно.
Важна была самая прекрасная вокзальная площадь в мире: ступени, соборы, уходящие в канал, чайки, особый воздух, особая атмосфера.
И отель тоже оказался особенным: бывшая школа для девочек-сирот, где учил музыке Вивальди «Локанда Вивальди», приткнувшаяся к церкви Пьета, и боком выходящая на маленький канал, в трех минутах от Сан Марко – на Рива Деи Скьявони.
В ту неделю пришло ощущение, что мы больше никогда не приедем в Венецию, потому что не сможем повторить то, что было настолько прекрасно.
Тогда мы обошли весь город, без преувеличения.
Любимыми местами стали переулочки в Каннареджо или западном Кастелло в итоге приводящие на Сан Марко, Дорсодуро- маленькие канальчики, где к бокалу белого вина – «ун омбра»- прилагалось множество крохотных бутербродов.
Мы терялись, как и положено в Венеции, в проходах и улицах, смеялись, найдя переулок наемных убийц по соседству с улицей адвокатов - вот удобно-то! Сидели на уходящих в воду ступенях у Понте Риальто, покупали книги в ставшем любимым книжном магазине и периодически упирались в тупики - мосты, ведущие к входам в старые палаццо.
Спустя несколько лет, также будет теряться моя приятельница и выходить все время к одному и тому же мосту, упирающемуся в одно и то же палаццо. Чем, вы думаете, это кончилось? Бурным романом с венецианским архитектором, который вышел из студии, чтобы помочь потерявшейся синьорине!
Мы научились переправляться через Большой Канал на трагетто- гондоле за 50 центов, (сегодня, по-моему, уже полтора евро) отыскивать кафе «для местных», мы поднимались на колокольню на острове Сан Джорджо Мадджоре, без очередей на ее сестрицу на площади Сан Марко, и получали не менее прекрасный вид на город и лагуну.
Тогда мы узнали, что бесчисленные толпы исчезают к вечеру, и не появляются до позднего утра, и тогда весь город твой. И прекрасен рассвет на Рива дельи Скьявони, где кроме тебя лишь пара венецианцев прогуливает перед работой своих барбосов.
В те дни на рассвете, я словно впервые увидела Базилику Святого Марка – и ахнула, разглядев, как она прекрасна, до сих пор она терялась в безумном скоплении народа.
И что может быть более по-венециански, чем просыпаться от низкого гудка парохода, открывая глаза, видеть лодочки, снующие по каналу, и первые лучи солнца, скользящие по колокольне Сан Джорджо Мадджоре…