Василий Иванович сидел на скамейке и с жадностью вдыхал летний вечерний воздух.
Такого теплого вечера не было уже давно, и Василий Иванович не меньше трех часов просидел на одном месте.
Опершись руками о дубовую палку, он смотрел перед собой, чуть прикрыв глаза.
Мимо него проходили люди молодые и не очень. Они смеялись, ругались, о чем-то спорили, небрежно бросали бутылки из-под пива в урну, стоящую рядом.
С включенными на всю мощность колонками, мимо проезжали автомобили.
Но Василию Ивановичу все это не мешало – жизнь научила его не обращать внимания на постороннее.
Стало темнеть. Все лавочки оккупировали шумные компании. В этот субботний вечер для них ничего не существовало, кроме их безудержного и бессмысленного веселья.
К лавочке, на которой сидел Василий Иванович, подошли шесть или семь человек.
Парни и девчонки в пестрой кричащей одежде. Они, словно цыганский табор, расположились рядом с ним, поставив на землю пиво и бутылку водки.
Не стесняясь постороннего, они продолжали громко обсуждать свои дела, перемежая речь отборным матом.
По мере употребления спиртного им стало тесновато.
И один парень, что покрупнее, повернулся к Василию Ивановичу:
– Слушай, дед, хватит мешаться. Иди домой спать.
Все разом подхватили:
– Да, сидят тут целыми днями – только место занимают.
– Козлы старые.
– Давай, давай, двигай отсюда!.. Че, неясно сказали?..
Василий Иванович слегка улыбнулся.
Он вспомнил, как в прошлом году к нему привязалась подобная пьяная компания.
Тогда он достал часы в виде мобильного телефона и, для вида постучав в темноте костлявым пальцем по воображаемым кнопкам, рявкнул металлическим голосом, как бы в «трубку»:
– Братва, три машины ко мне! Пулей!
И далее, медленно процеживая сквозь зубы каждое слово, как заправский вор-законник, окончательно «добил» мелкое дворовое хулиганье:
– Сейчас вы мне, сучата, за базар отвечать будете!.. Я вас, бакланье, всегда на уши ставил!..
Молодежь, как ветром сдуло…
Но сегодня ему, правда, пора было домой.
Ничего не ответив на грубость, Василий Иванович встал, поправил шляпу, пригладил седые усы и, опираясь на палку, медленно пошел к дому.
Вдогонку ему неслось что-то оскорбительное, но Василий Иванович был уже далеко…..