Я проснулась, и тихо лежала, не шевелясь и не дыша, не хотела я возвращаться в реальный мир. Палата была одноместная, поэтому мне никто не мешал. Я вернулась в этот мир и старалась принять то, что я родила девочку, а не мальчика и придется с этим смирится, потому что все уже случилось. За окном стоял август , под окном шелестели листвой деревья, моя беременность закончилась, но счастья я от этого не ощущала.
Посещали меня дорогие медики часто. Видимо потому, что второе кесарево сечение случилось раньше, чем это было разрешено медицинскими канонами. А я пока, видимо не отошла от наркоза, или обезболивающие поставили, но в тот момент в моей душе было все ровно. Даже мысль о том, что родилась все таки девочка, не доводила меня до истерики, как в первый момент осознания. Она, эта мысль, просто лежала в моей голове и не шевелилась.
А потом был обход. И даже сейчас я помню те чувства, которые накрыли меня тогда, когда Сергей Иванович, так звали хирурга, который делал мне кесарево сечение, рассказывал об анамнезе, о течении операции, об осложнениях, о результатах. Слушая все это совершенно свободными ушами, и воспринимая это совершенно пустой головой, я вдруг услышала и поняла, что мне, мне, которая хотела, как минимум троих детей, перевязали трубы!!! Эй, врачи, кто вам дал право это делать?
Вот такая информация свалилась на меня в то утро. Лучше бы я оглохла, чем услышать то, что они сказали! Я по умолчанию узнала о том, о чем мне лучше было просто не знать. И , обратите внимание, тем, советским врачам было глубоко на@рать на меня. На мои чувства, переживания, и конечно на мои жизненные планы. Они посчитали, что так для меня будет лучше. Ну а как по другому? Ноги нет. Что я в этой жизни могу? Двоих детей за глаза!
Но сами они этого конечно не могли сделать, инструкции не позволяли. Хотя перевязав мне маточные трубы, они избавили себя от многих сюрпризов с моей стороны. Я то знаю, что года через полтора я бы снова приперлась к ним рожать. А им снова бы пришлось кроить и выкраивать мои разрезанные вдоль и поперек маточные стенки. Поэтому такой разворот событий, с перевязкой маточных труб, для хирургов-гинекологов железнодорожного роддома, был одним из благоприятных.
Но кто то должен был подписать бумажку, в которой была заключена просьба об этой самой операции, с обоснованием. Кто мог написать эту бумажку, если я была не в себе. Ну ясно понятно с первого раза. Конечно это была моя заботливая мама! Так что много у меня вопросов к этой женщине, и к живой и к мертвой. И я ей за это мстила. Ив этом случае я не хочу слушать никаких оправданий в ее адрес и не хочу ее понимать! Вообще!
Сейчас то я реально понимаю и осознаю, что мама прибежала с этой просьбой к хирургам, скорее всего найдя помощника в медицинских кругах. С одной стороны она так сделала, потому что боялась, что я нарожаю пяток детишек, и повешу их ей на шею. Хирурги боялись тоже, что я к ним приеду третий раз и будут осложнения, поэтому все прошло без сучка и задоринки. Мама написала, хирурги реализовали. Все по фен шую.
Одно они все забыли, и мама и врачи, забыли о том, что я-живой человек и тоже имею свои мечты и желания желания, но в советской стране думать о калечных было не принято. И когда сейчас говорят о бесплатной советской медицине мне смешно и горько. Система была простая и безотказная, выживал сильнейший, естественный отбор, так сказать. А с ампутациями еще проще, просто надо придумать глобальные причины для ампутации и укрепить это подписями родственников.
Это то, что я тебе мама простить никак не могу! Кто тебе дал право решать за меня? Да , не повезло тебе с дочерью, живёт не так, выбирает не тех, только претензии предъявлять нужно себе самой, ведь я - продукт твоего воспитания!