VIII
Свет луны прорывался сквозь бамбук, падая на землю изорванным на серебряные нити полотном. Нити двигались, словно их дергал кукловод, но пока не было видно кукол, что подчинялись его воле. Они лишь сходились вместе, горячими телами, закованными в холодное железо и холодными телами, хранившие обжигающий огонь внутри. Луна смеялась в предвкушении от представления. Светясь от радости, она игралась судьбами живых и мертвых, сверху ей было не слышно плача, криков ярости и боли.
Монахи приблизились к опушке перед ветхой хижиной посреди бамбукового леса. Они видели бледные тени, стоявшие вокруг знакомого демона с косой. Без слов, те резко повернулись к воинам и обнажили оружие. Их движения были неуверенными и неуклюжими, раны на телах большинства из них ещё не затянулись, но отступать мертвецы не собирались.
Лунный посох Теньзяня сделал резкий мах. Сам владелец не ожидал от себя, что ему удастся остановить летящий в него дротик. Но поймав взглядом железный шип, лао-даоши проследил за его падением и в нужный момент ударил по нему железным сапогом. Между глаз высокого демона вонзилось железное остриё и тело уже навсегда упало наземь. Почувствовав, как темная душа собрата отправилась в бездну, демоны в ужасе и ярости закричали, ринувшись в безрассудную атаку. В хаосе битвы клинки бились друг об друга, кружились в кровавом танце, кромсали плоть.
После тяжелой битвы с одним единственным демоном выдержать натиск сразу целого отряда нежити было непросто. Но и монахи теперь были во всеоружии, в готовности и сплочены одним порядком. Вспышка света ослепила мертвецов и металл приговорил их к упокоению. Действуя как слаженный механизм, отряд смог не допустить потерь и совершить ещё более славный подвиг чем получасом ранее.
Когда все тала рухнули на землю, монахи в тот же миг замерли, словно это был один человек. Осмотрев поле боя, Теньзянь заметил, что не хватает двух демонов, один из которых должен был держать в руках косу.
Цхань стал расхаживать по полю боя, глядя себе под ноги. Извилистый путь вывел его к краю опушки. Обернувшись к братьям, он указал рукой на восток.
– Следы ван-нар и демонов сходятся.
Кивнув, Теньзянь призвал свою лошадь. Его примеру последовали остальные монахи. Идя по следу, они вышли из леса к дороге, где, оседлав лошадей, стремительно продолжили свой путь.
***
Монахи гнали лошадей, требуя от них выдать всё на что те способны. Но даже привыкшим к высоким нагрузкам волшебным животным приходилось тяжело, несмотря на свою искусственную природу. В этот миг они представляли собой не только возможное спасение двух душ, преследуемых демоном, но также и гордость мастеров, что выводили их породу, изобретая ритуалы и на протяжении веков совершенствовали учение монастыря.
Испытанию подвергалась не только выносливость животных, но и их выдержка. Скакать на пределе сил просто потому что так велит хозяин… даже послушные лошади могу дать слабину. Но только не эти скакуны. Они словно понимают значимость миссии монахов, и говорят, что наиболее верные животные способны принести свою жизнь в жертву, если это потребуется для спасения жизни хозяина или выполнения задания. Но и без этого лошади оказали монахам неоценимую услугу своим терпением и Теньзянь был им за это благодарен.
В течение всего дня, что они двигались на пути к беглецам, монах молился за них. Он всем сердцем желал прервать тот круг противоестественного насилия, что был начат демоном, способным поднимать мертвых. Ужас от того, чем подобное может обернуться для страны, если это вовремя не остановить, поражал сердце Теньзяня. Он слышал легенды о том, как зло, вырвавшееся из пут вековых цепей создавало целые армии и заваливало трупами земли королевств стремительнее любой чумы. Тысячелетия люди не знали такого бедствия, но пророчество гласило, что лишь в конце времен мертвые пойдут войной на живых в следующий раз.
Мысли об этом не давали покоя лао-даоши. Он понимал, что оказался здесь не случайно. Это именно то, к чему готовило их Небо, дав всему его племени рождение двадцать лет назад. Но даже в этом ужасе грядущего он не мог оставить недавнее прошлое, коснувшееся его совести кровавыми пальцами. Мертвый, но вместе с тем не упокоенный Атхит продолжать представать пред взором лао-даоши. Правильно ли он поступил, отдав преступника под законный, но несправедливый суд? Возможно Циу Ло был прав? Возможно, если бы он прислушался к товарищу, то смог бы спасти если не жизнь Атхита, то его душу, а также жизни жителей деревни? Теньзянь не мог решить эту загадку. Света разума не мог рассеять неизвестность, но сердце почему-то тянуло его к ответу, скрытому за непроглядной тьмой.
Впрочем, любым рассуждениям будет суждено столкнуться с реальностью, которая неизбежно обратит на себя внимание, оставив бесплодные размышления ждать своей поры. В этот раз такой реальностью стал отряд из нескольких десятков воинов, залечивавших раны посреди поля. Судя по знакомым доспехам и знамени, это были дружественные войска. Но Цхань не заметил иных следов, кроме демонических и ван-нар.
– Приветствую вас! Я Теньзянь, лао-даоши монастыря Обжигающего спокойствия, – поприветствовал воинов старший монах.
Юноша, взиравший на воинов верхом на коне кивнул в то время как его подчиненные сдержано кланялись монахам.
– Я ван-ига Ланьлун, сын вана Нинингде. Приветствую вас воины Неба!
– Предполагаю, вы пришли на помощь ван-нар Фэню, но кто же мог напасть на вас так далеко от границы с Железным каганатом?
Юноша обвел печальным взором поле боя, раненных воинов и оставшихся в сохранности, живых и тех, кого прямо сейчас собрались хоронить.
– Демон, не иначе, напал на нас… мы так и не нанесли ему ни одного ранения, но он забрал многих моих воинов.
Теньзянь спешился и подошел к будущим могилам. Помолившись за упокоение душ павших, он призвал Небо освятить эту землю в надежде, что упокоенные не восстанут из мертвых.
– Значит, демон преследует ван-нар? Куда она направилась?
Ланьлун указал на север.
Монах вновь оседлал коня и повел отряд в указанном направлении. Однако вскоре все четверо остановились и Цхань приблизился к лао-даоши, взмахнув руками, указывая на землю. Стремительно развернувшись, даоши-цу отправились на восток. Глядя на них со злобой, Ланьлун приказал целым воинам оседлать оставшихся коней и сопровождать его, а остальным двигаться вслед за ним, как только смогут.
***
Лесная дорога вела монахов всё выше и выше. Извилистый путь становился все круче, делая движение тяжелее для лошадей с каждым шагом. Когда Теньзянь увидел лошадь императорской конюшни, он и сам решил отпустить своих животных, понимая, что дальше придется идти пешком. Монахи знали, что могут оставить волшебных зверей – те смогут за себя постоять и найти корм. Спустя четыре дня, они отправятся обратной дорогой и вернутся обратно в монастырь.
Поднимаясь в гору, лао-даоши знал, что скоро встретит беглецов и не ошибся. Уставшая ван-нар опиралась на телохранителя, ковыляя к ущелью, через которое уж точно не пройдет ни одна лошадь. Догнав их, лао-даоши кринкул:
– Приветствую вас, достопочтенная ван-нар!
Та обернулась и кивнула, пока телохранитель настороженно смотрел на монахов.
– Приветствую вас, благородные воины Неба! Я помню, это вы спасли нас три ночи назад. Я не успела поблагодарить вас.
– Рад, что вы помните нас и не стоит благодарностей, мы просто исполняли свой долг, – лао-даоши по светлому улыбнулся. Казалось, что наступившая тьма как будто на мгновенье расступилась. – Все эти три дня и три ночи мы искали вас.
– И зачем же?
– Чтобы сообщить вам, что город удалось защитить и отбросить врага от стен. Вы можете вернуться к своим людям, чтобы руководить ими…
Ван-нар резко прервала его:
– Но я не собираюсь возвращаться.
– Я понимаю, что вы опасаетесь за свою жизнь, но таков ваш долг – быть со своим народом в трудную минуту. К тому же, мы вас защитим, так что нет причин прятаться и ждать, когда можно будет вернуться в мирный дом.
– Вы не понимаете. Я не собираюсь возвращаться домой никогда. Я отказываюсь от правления.
– Но это ваш долг перед Небом…
Фэню угрожающе взмахнула нагинатой и закричала, но никто не шелохнулся:
– Да что вы заладили со своим долгом! Я не хочу возвращаться в эту клетку! Я хочу быть со своим любимым, – девушка указала на телохранителя и лао-даоши всё стало понятно.
Давшие обед безбрачия, монахи понимали какого это – любить человека, но не иметь возможности быть вместе с ним. Из глаз девушки брызнули слезы, а телохранитель напряженно наблюдал за реакцией даоши-цу. На их лицах читалось сочувствие, но…
– … таков закон долга… – произнес Теньзянь тихо, воткнув взгляд в землю.
– Но есть же и другие законы! – всхлипнула Фэню и посмотрела на ущелье. Они почти скрылись от преследования, но вся картина счастья грозила разрушиться в последний раз. – Закон милости… монах, он тебе не знаком?
Лао-даоши хотел возразить, но ладонь Циу Ло легла ему на плечо. Без слов, старший понял, что ему хотел сказать брат и обернувшись, чтобы встретиться взглядами с товарищами и увидеть в их глазах поддержку, заметил поднимающихся Ланьлуна с небольшим отрядом.
– Мы поступим по закону. Но истинный закон всегда внутри нас, не снаружи. Идите, мы их остановим, – твердо произнёс Теньзянь, но в душе бурлила буря неуверенности за принятое решение.
Одно лао-даоши знал точно, он не допустит очередной трагедии, следуя букве закона. Однако, он и его братья точно знали, что это не последняя их встреча с ван-нар. Демон, вестник армии мертвецов, предшествующей концу времен, идёт по следам беглой правительницы, а потому Теньзянь знал, как его найти. Правила мира рушились вокруг монаха, и он сам приложил к этому руку… но если этому суждено сбыться, есть ли у него какой-то выбор?