Детские образы присутствуют во многих произведениях М. А. Осоргина. Некоторые из них перекликаются с записями «Времена» и во многом автобиографичны. Остановимся на образе Васи – пятилетнем герое рассказа «Егошиха».
Портрет мальчика не имеет каких-то особенностей. Это – «худенький мальчик в синей с горошинами рубашке, подпоясанный белым шнурочком. Белокурые волосы стрижены в кружок. Лоб папин, глаза мамины, нос пока свой собственный, не очень значительный, но забавный».
Вася, несмотря на свой возраст, вполне самостоятельный ребенок, как и любой другой, растущий в естественных условиях на лоне природы, в деревне, герой хозяйственный помощник. Мама воспитывает его без отца, и он с лёгкостью помогает ей, никого не боясь, отправляется за ягодами для варенья: «…из дому, через огород, по склону холма, вниз по тропинке – к речке Егошихе по смородину».
Важным психическим новообразованием ребенка пяти лет является умение планировать действия и воплощать свой замысел. Вася не бесцельно предпринимает такое «путешествие», а ест клубнику, исследует окружающий мир. Однако мир полон неожиданностей. Вот и пятилетний герой на своем пути встречает беглого арестанта, «рваного, усталого, обросшего волосами».
М. А. Осоргин – знаток детской психологии. Мальчишка переживает целый спектр эмоций, рожденных от этой внезапной встречи, удивление и ужас, позже сменяется восторгом, а далее – размышлениями о жизни. Беглый арестант переживает потрясение, удивление, страх, недовольство, однако вид худого мальчишки заставляет мужчину вспомнить образ родного сына.
Удивительно точно автор передает противоречивые и столь похожие чувства, эмоции, испытываемые арестантом и Васей. Первичная реакция обоих героев может быть определена как глубочайшее удивление. Как пишут психологи, «удивление порождается резким изменением стимуляции. Внешней причиной для удивления служит внезапное, неожиданное событие. Удивление недолговечно, но еще более важную роль играет то обстоятельство, что в миг удивления наш разум как будто становится пустым, все мыслительные процессы словно приостанавливаются».
И действительно, в этот миг ни одна мысль не появляется ни в голове Васи, ни в голове арестанта: «Только одну минуту смотрели друг на друга: мальчик на варнака, варнак на мальчика. Вася – разинув рот, а тот – широко распахнув опухшие глаза. Маленький и большой; беленький и черный; чистенький и весь грязный и засаленный», – описывает это мгновение автор.
Графически в тексте произведения переживание удивления передается паузой, выраженной в тире и временной репликой «только одну минуту» для усиления семантического контраста, создания особого интонационного жеста в наивысшей точке напряжения произведения.
Следующая сильная эмоция, переживаемая героями – сильнейший страх за свою безопасность, свободу, жизнь. Страх «может заставить броситься наутек, прочь от опасности» отмечено психологами. Так поступают и герои рассказа: «Только Вася приготовился бежать, – как варнак, сгорбившись, тоже повернул оглобли, сжался, принизился и побежал к лесу. Бежал варнак широкими скачками. Вася – помогая себе руками, плотно топая ножками по тропинке».
Страх складывается из определенных и вполне специфических физиологических изменений, экспрессивного поведения и переживания. Даже после пережитого потрясения чувства арестанта и Васи продолжают выражаться с поразительной точностью. Как известно, пережитое глубокое потрясение заставляет человека искать собеседника, слушателя, кому бы он мог «выплеснуть» свои эмоции, поделиться наболевшим. «Вася рассказал маме, подробно, захлебываясь от ужаса и восторга: такое пережил! Варнак свое проклятье поведал елке, пихте и зверью».
Встреча не проходит бесследно ни для Васи, ни для варнака. Последний, в своей тупеющей от тяжкой доли памяти вспоминает лицо Васи как лицо своего сына, живущего вместе с матерью в Тульской области и давно уже, должно быть, выросшего. Пойманный, побритый и сосланный на каторгу заново, он нуждается в родственном лице, в поддержке, и память ему рисует образ пятилетнего мальчика: «Будто бы это и есть его сын. С ним он порой говорил, поглаживая по шелковой головке: «Эх, паря, далеко твой тятька. Никогда ты его не увидишь».
Автор не рассказывает жизненных обстоятельств, вынудивших арестанта когда-то пойти на убийство. Однако то, как относятся в деревне к варнакам, с какой надеждой цепляется арестант за образ сына в мыслях, предполагает, что перед читателями рисуется не образ жестокого душегуба, а несчастного человека.
Еще более важным является образ арестанта в становлении личности Васи. Именно такие встречи, жизненные уроки учат людей мыслить, не быть стадом, а, прежде всего, думать самому. Арестант, казавшийся сначала мальчику чуть ли не медведем, вышедшим из лесу, постепенно все более очеловечивается в глазах ребенка и вместе с тем, все больше активизируется мыслительная деятельность Васи: «Почему человек живет в лесу? Почему такой большой испугался его, малыша? И почему его ловят?»
Вызывает восхищение образ матери, которая не рассказывает сказки, а просто и правдиво отвечает на его вопросы сына. Так, Вася узнает, что арестант сбежал из тюрьмы, что в тюрьмах сидят дурные люди, но и на воле их много. Ответы матери рождают целый ряд путаных мыслей: «Ох как это сложно! Дурных жалеют. И их же ловят, чтобы опять посадить. Злой убийца боится маленького мальчика. Воля, тюрьма, преступление, человек, который ловит человека, и боится его, и жалеет его, и кормит его кашей».
В повести «Егошиха» явно прослеживаются автобиографические мотивы и на уровне топоса, и на уровне лексики. Так, в автобиографическом повествовании «Времена» автор вспоминает и о реке Егошихе, и о клубнике, которую автор ребенком любил есть не совсем спелую, и об арестантах, звавшихся в деревне варнаками, и о каше, оставляемой людьми на крыльце дома для беглых.
Роль матери и отца в формировании личности раскрывается в рассказах «Мумка», «Портрет матери», «Земля». Во всех этих рассказах повествование ведется либо от имени ребенка, либо уже взрослый повествователь вспоминает эпизоды из прошлого, где он был еще ребенком. Примечательно, что чувствуется некая связь между повествователем и автором, но мы не можем отнести эти произведения к автобиографическим, тем более, не сможем утверждать, что некоторые события в действительности имели место в жизни Осоргина. Исходя из этого образы детей в этих рассказах нами определяются как вымышленные.
Рассказ «Мумка» рисует образ доброй, сострадательной матери, понять всю глубину которой может только умудренный жизненным опытом человек. Образ героини читатель видит глазами детей. Для ребенка – героя рассказа, который был ровесником собаки, мамина привязанность к Мумке остается загадкой. Вместе с тем, Осоргин, словно опытный психолог, раскрывает тайные мысли героя, связанные с его соперничеством с Мумкой за любовь и внимание матери. «Так мы жили, в вечной взаимной ненависти и в ожидании подвоха и мести. Не знаю, что думал обо мне Мумка; я же часами рисовал себе картину страшной мести. Я беру половую щетку или, еще лучше, ухват, прижимаю Мумку к стене, сам забираюсь на стул, чтобы он не мог схватить меня за ноги, и затем каким-то путем его уничтожаю, во всяком случае чем-то долго бью. Очень дурные чувства рождала во мне ненависть к Мумке» открыто признается герой.
Даже после смерти собаки, мама вспоминает о Мумке с тихой скорбью и слезами: «… привыкла я к нему. Он десять лет был около меня, да так и умер. Вы все уйдете, вон Оля уже замуж вышла и уехала, и ты уедешь. А Мумка бросить меня никогда не мог», – объясняет она сыну.
Интертекстуальность рассказа сразу отправляет читателя к творчеству И.С.Тургенева. Осоргин очень любил творчество классика и в детстве несколько раз перечитывал «Муму». У современных пятиклассников рассказ Тургенева продолжает оставаться фаворитом. Мама главного героя произведения «Мумка», подобно Герасиму, безмолвно привязана к собаке, а вот роль барыни выполняет ребёнок, еще не прочитавший произведение Тургенева. Только повзрослев, сын поймёт мать, её одиночество и силу любви ко всему живому, но эгоистичным подростком он и слышать не мог о собаке, чувствующей его негатив, поэтому лающей и рычащей на любые слова мальчика.
Таким образом, в конце рассказа раскрывается трагедия матери и повзрослевших детей. Однако противостоять сложившимся устоям, по мнению автора, не нужно: окрепшие, выросшие дети должны покидать отчий дом, получать жизненные уроки – все эти факторы ещё больше укрепляют любовь к тому, что сложно понять в детском, подростковом возрасте. Задача родителей – своим примером показать, что в любых условиях нужно сохранять человеческое достоинство.
В рассказе «Портрет матери» образ матери также воспринимается детскими глазами. Здесь мама – хранительница очага, чутко реагирующая на все удачи и поражения своих детей, плачущая вместе с ними из-за двойки по арифметике. «Когда детей пятеро – один из них непременно болен, а для хорошей жены муж ее тоже идет за ребенка. Мало оставалось у матери свободного от забот времени», вспоминает герой.
Сыновья изумлены её постоянным желанием что-нибудь узнавать из книг, в то время, как им ничего не хочется делать, только бегать по улице и играть с друзьями. Даже будучи в преклонном возрасте, она каждый день тренируется в знании английского, французского языков, переводит тексты и статьи для сына-журналиста. Ее интеллигентность, доброта, кротость, сострадание описаны как лучшие качества, свойственные жене, матери. Героиня не навязывала своего мнения детям, но все они выросли достойными и образованными людьми, ведь в воспитании важнее всего личный пример.
Другой вид детских образов в прозе М. А. Осоргина мы не связываем с автобиографией писателя. Более того, это – не русский ребенок, а француз Жак из рассказа писателя «Мечтатель». Как и в рассказе «Егошиха» М.А.Осоргин вначале дает лаконичное описание своего героя: «Жаку девять лет, он худ, остроглаз и мечтателен».
Школьник часто ходит один, он «медлительнее всех, но не по характеру. На нем черное платье с перехватом в талии, подол которого прикрывает штанишки, так что мужское достоинство Жака узнается только по мальчишеской угловатости его движений. Он не говорит встречным «мосьедам», как учат в школе,– но не по невежливости, а по недосугу; впрочем, он никого и не замечает, всецело погруженный в думы, соображения и разговор с собой.
Дети данного возраста, переходящие из детства в отрочество или, иначе говоря, подростки, в силу возрастных особенностей психики хотят быть менее зависимыми от своей семьи, поэтому в это время для них важно иметь друзей. Если ребенок по каким-то причинам остается в одиночестве, он начинает жить вымышленным миром, начинает мечтать. М. А. Осоргин не рассказывает о друзьях, приятелях Жака, вероятнее всего их нет. Так как мальчик из бедной семьи, ходит чаще один.
Наиболее ярко выраженная черта Жака – мечтательность. Он возвращается домой не просто так, а «борясь» с разными силами. Вот описание одной героической борьбы Жака: «Жак переживает случай героической борьбы с тремя тысячами собак, львов, слонов и крокодилов. Его осаждают со всех сторон, и приходится, ловко поворачиваясь, раздавать тумаков направо и налево».
Мечтательность Жака – своеобразный щит от реального мира, в котором он не заслужил цирк; в котором у матери нет денег, чтобы удовлетворить минимальные духовные потребности ребенка. Ребенку очень хочется посетить бродячий цирк, ради этого он даже готов «стать прилежнее и не опаздывать к завтраку». Желание посетить цирковое представление вместе с мечтательностью ребенка играют роковую роль. Мальчик вспоминает рассказы своих сверстников, побывавших на представлении, и не замечает, что «стоит посреди шоссе и грустно смотрит вдаль», надеясь, что «когда-нибудь придет время, и он сам все это увидит».
Классики русской и зарубежной литературы – Ж.-Ж. Руссо, Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, К. Чуковский и другие – признают, что детство – счастливая пора, где не должно быть места насилию, одиночеству, грусти. Светлые мечты ребенка сегодня – залог счастливого будущего. Однако в ХХ веке власть капитала изменяет жизнь, губит мечты. Жака, с грустью смотрящего в настоящее и с надеждой – на будущее сбивает грузовик. Бесполезно пытаться привести в чувства ребенка, который лежит на дороге и которого уже нет в мире, как нет и его мечты.
Таким образом, в прозе М.А. Осоргина мы выделяем два типа детских образов.
Первый – автобиографический русский мальчик, который представлен в рассказе «Егошиха» и имеет тесную связь с образом автора, с биографическими мотивами. Несмотря на то, что события в произведении рассказываются от третьего лица, топос, традиции деревенских жителей, некоторые особенности сюжета тесно переплетаются с автобиографическим повествованием «Времена». Однако в рассказе гораздо сильнее представлены психологические мотивы.
Другой вид детского образа не имеет отношение к биографии писателя, напротив, это ребёнок-иностранец – французский мальчик Жак из рассказа «Мечтатель». Однако мы, читатели, не можем не заметить, как близки два эти типа, несмотря на пространственные отличия. М. Осоргин, несмотря на сходство героев, всё-таки замечает разницу социальных миров: персонаж рассказа «Егошиха» не одинок, у него тёплые воспоминания о близких, доверительные отношения с матерью, а Жак – герой повести «Мечтатель», не находит поддержки среди родственников, занятых зарабатыванием денег.