А в городе на правом берегу речушки со смешным названием Муха, вовсю цвела коррупция по слухам, но хорошо готовили рагу. Ещё запреты действовали там: нельзя шуметь, пить воду из-под крана, употреблять в беседе слово "странно", торговку рыбой называть "мадам". Как говорится, что запрещено — то хочется нарушить до икоты. Пока мышей не ловят доброхоты, бросать, к примеру, голубям пшено.
Шарлотта в этом мире родилась. И выросла. Язык острее жала. Соседей чрезвычайно раздражала ее неподобающая связь. Шарлотту навещал какой-то тип. В подъезде пахло сыростью и йодом. Ещё соседи слышали: поёт он, как будто всех задумал извести:
я каждый вечер прихожу в твой дом,
к семи часам, с завидным постоянством, пообсуждать осеннее убранство, послушать джаз, поговорить с котом. Шарлотта, много-много лет назад я был солёным морем, белой пеной. Качал баркас, ворочался степенно, дремать в себя укладывал пассат.
Я понимаю, милая моя, звучит смешно, нелепо и абсурдно. Однажды видел, как тонуло судно и как старел заброшенный маяк.
Тип исчезал под утро
Вот тогда все находили разные предметы: ракушку, камень, колокольчик медный, обломок проржавевшего винта. Шарлотта отправлялась по делам, в ближайший магазин, на встречу с боссом. В подъезде пахло солью и кокосом, и чем-то пряным, с солнцем пополам.
Тип возвращался, снова, налегке. С щетиной на тяжёлом подбородке. Он пальцем рисовал набросок лодки в прихожей на старинном сундуке:
Шарлотта, я был счастлив без причин, когда я был огромным океаном. И женщины, худые как лианы, бросали мне монетки. И ключи. От комнат, от сердец, от городов. Умело управлялся Ной с ковчегом. Не знал, что позже стану человеком, но оказался к этому готов. Текли ко мне не люди — облака, не судьбы — витражи и арабески. Я видел, как болтается на леске блестящая добыча рыбака.
Тип исчезал с рассветом. Всякий раз кого-то удивлял весёлый Роджер, куриный бог, корзина ягод годжи, кабацких ссор изящный парафраз. Божился дворник, будто у ворот кричали чайки, трепетали снасти. Потом всерьез настроенные власти
Шарлотту быстро взяли в оборот, сказали, что наслышаны про бред, какая цель, зачем тревожит улей.
Шарлотте непрозрачно намекнули: на типов тоже действует запрет. Когда Шарлотта не пришла домой ни в среду, ни в четверг, ни в воскресенье, лил мелкий дождь, занудный дождь, осенний, на целое столетие хромой. Торговец и седой иллюминат играли в карты с отставным пиратом. Горел фонарь. У точки невозврата не может быть других координат. Их знают дети, маги, дураки, семью свою приличную позоря. Но в городе никто не помнил моря, ведь он стоял на берегу реки. Шарлотту, впрочем, встретил брадобрей. Приятно пахло листьями и дымом. Шарлотта просто проходила мимо и просто растворилась в октябре. И рядом с ней обычный мистер Смит, квадратные очки, рукав гармошкой.
Но брадобрею — с пьяных глаз, возможно — почудилось, что океан шумит.