Шалопаем родился веснушчатый Сэм. Он любил чечевицу и кофе глясе. Вечерами сидел на террасе. Слушал ветер, на вилку накалывал гриб. Сэм у местных считался хозяином рыб. И, естественно, Сэм был прекрасен.
На комоде у Сэма стоял галеон. Иногда поболтать забегал почтальон: как живёте? Отлично, мечтаем. Навещали чиновники. Каждый просил: разреши, мистер Сэм, поиграть с иваси, посекретничать с мудрым минтаем, повздыхать, что в округе одно кумовство. Дело в том, что у Сэма в чулане его было море, с ракушками, с гротом. Нереально бездонный, безмерный чулан. Сэм однажды заметил, как шел Магеллан, но исчез возле банки с компотом. Плыли рыбы, горели в ночи маяки. Сэм приглаживал синим китам плавники. Протекали сквозь лунную призму океан и река, ручеёк и залив. Сэм следил за порядком, легко исцелив от неверия, боли, цинизма и себя, и других (не последний же гад). В паутине запутался звездный фрегат, три часа там торчал, как заноза. Сэм его обнаружил случайно и спас. Пауку подарили на память компас плюс фигурку с надменного носа.
Чудо двигалось дальше, как будто само. Молодой самурай из японских сомов безутешно влюбился в креветку. Пел тунец. Толстолобик за что-то радел. А потом прежний мэр отстранился от дел и внезапно свалил в кругосветку, научился отстукивать "точка-тире". Новый мэр не проникся: какая форель, что за утренний чай на атолле? Для чего посещаете вы трюкача? Разве вам неизвестно, что рыбы молчат? Сэм шизоид. Не видите, что ли?
Все такие: ну вот. Все такие: ну да. Вот откуда у Сэма в чулане вода в виде озера, речки, запруды? Сэм, наверное, в сговоре с бывшим главой. Ладно, было забавно. Дельфин как живой. И ещё эти скаты. И спруты.
Неудачно родился веснушчатый Сэм. Сэм шагнул в свой чулан и пропал насовсем. Вместе с домом, камином, качалкой.
Прошлой осенью видели (если не врут), как над крышами щука метала икру. Верещала безумная чайка.