Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Book Addict Читаем с Майей

"Чагин" Евгений Водолазкин

Мы долгая память друг друга Есть обстоятельства, в которых вероятность события обладает таким притяжением, что не следовать ему невозможно. Кролик, в общем, не собирался в пасть к удаву, а глядишь — и прыгнул: обстоятельства. Герой нового романа Евгения Водолазкина мнемонист. Способность запоминать и воспроизводить необычайно длинные сложные тексты, сама по себе уникальна, но найти ей применение в обыденной жизни непросто. Полезно для лектора, однако требует дополнения риторикой и фундаментальными знаниями. Можно на эстраду, но тут необходим артистизм, талант шоумена, экстравертность. Для разведчика хорошо - взглянул раз на секретный документ и он у тебя в памяти, хотя шпиону нужна сложнейшая подготовка. А нет особых способностей, иди в архивисты. Он пошел. И прозябал в чине архивиста, распространяя запах дегтярного мыла и чеснока, сочетанием двух этих народных средств, так гармонирующих с фамилией Чагин, защищаясь от вирусов. Шутка про книгу "Пятьдесят оттенков серого", которая словно

Мы долгая память друг друга

Есть обстоятельства, в которых вероятность события обладает таким притяжением, что не следовать ему невозможно. Кролик, в общем, не собирался в пасть к удаву, а глядишь — и прыгнул: обстоятельства.

Герой нового романа Евгения Водолазкина мнемонист. Способность запоминать и воспроизводить необычайно длинные сложные тексты, сама по себе уникальна, но найти ей применение в обыденной жизни непросто. Полезно для лектора, однако требует дополнения риторикой и фундаментальными знаниями. Можно на эстраду, но тут необходим артистизм, талант шоумена, экстравертность. Для разведчика хорошо - взглянул раз на секретный документ и он у тебя в памяти, хотя шпиону нужна сложнейшая подготовка. А нет особых способностей, иди в архивисты.

Он пошел. И прозябал в чине архивиста, распространяя запах дегтярного мыла и чеснока, сочетанием двух этих народных средств, так гармонирующих с фамилией Чагин, защищаясь от вирусов. Шутка про книгу "Пятьдесят оттенков серого", которая словно бы написана про него - в буквальном смысле, а не в том, какой вкладываем, зная контекст - эта шутка его молодого коллеги и преемника словно бы завершала компендиум знаний об Исидоре Пантелеевиче.

Вы не сказали бы, глядя на этого невзрачного человека, что довелось ему не только побывать в перечисленных ипостасях, но и справляться всякий раз блестяще. Отчего же так безрадостно и блекло закончил карьеру и самую жизнь? Разные бывают обстоятельства, разные потребности у людей в блеске и публичности, что для одного болото, для другого тихая гавань. И потом, кто же вам сказал, что безрадостно? Чтобы судить о человеке, надобно знать его. Вот мы и узнаем.

История жизни Исидора Чагина, рассказанная им самим в дневнике и людьми, знавшими его в разные периоды жизни. Одаренный юноша, глубоко порядочный человек ("благородный муж" конфуцианской традиции), гениальный резидент, яркий талантливый артист, романтический возлюбленный - и это все о нем. Уникальность "Чагина", для меня, по крайней мере, прежде такого не встречала, в том, что одним из летописцев выступит человек, разрушивший его жизнь. Ту жизнь, в которой он мог быть счастливым мужем и отцом, успешным ученым, патриархом большого клана, известным, обеспеченным, уважаемым.

Внешняя атрибутика реализованности, так мало общего имеющая с тем, что подлинно нужно человеку, но столь весомая в глазах социума, может и суета сует. Но украденная любовь, сломленное самоуважение, одиночество взамен тепла, заботы и понимания - это то настоящее, что они могут у нас украсть. Наверно в любом месте-времени, но в полицейском государстве это происходит естественно, за отсутствием сдерживающих факторов как таковых.

"Чагин" об этом, о том, что есть обстоятельства, над которыми мы не властны. Что иногда приходится оставаться там, откуда уйти не можешь, тихо ненавидя и казня себя потом всю жизнь. Мы всякий раз ищем скрытого смысла в названии, меня цепь ассоциаций привела не к березовому грибу, в сути своей паразиту, губящему дерево, но по неподтвержденным сведениям профилактическому средству от рака. Не к страшненькому на вид, предположительно полезному наросту, а к бальзаковской шагреневой коже. Неотвратимо ужимающимся возможностям, трагически сокращающейся жизни.

Евгений Германович не был бы писателем, которого мы любим, если бы не подарил прощения и оправдания. Окончание в духе гоголевских "Старосветских помещиков" , которые не про мещанство, а про самую нежную долгую любовь - этот финал прекрасен.

и сны твои, мой Телемак, безгрешны

Подписывайтесь

#евгенийводолазкин #современнаярусскаялитература #редакцияеленышубиной

Фэнтези
6588 интересуются