Осенью 1941 года, когда немцы рвались к Москве, и ее кварталы хорошо просматривались в бинокль, главный художник Центрального дома Красной Армии ( ЦДКА) Николай Москалев по собственной инициативе разрабатывал эскиз медали «За оборону Москвы».
Увидев наброски, его коллега воскликнул: «Что ты творишь, Николай? За что давать медали, когда бросают города?!». «Знаешь, города можно оставлять по-разному... Это временные трудности. Вот увидите – мы победим»», – ответил Николай Иванович, вероятно, не сомневавшийся, что Москву народ врагу не отдаст. На тот момент в активе художника – медальера были такие знаки, как «Отличник РККА» и участнику боев на озере Хасан. Первоначально медаль за оборону столицы представляла собой пятиконечную звезду со Спасской башней в центре, знакомый образ, не правда ли?
Вспомнил хромого солдата с Георгием на груди
В августе 1943 года группа художников, привлеченных к разработке ордена, который первоначально называли им. Петра Багратиона, был и Николай Москалев. Второго октября 1943 года главному тыловику Красной Армии Андрею Хрулёву показали 26 эскизов, он отобрал четыре и понес на утверждение Иосифу Виссарионовичу. В итоге был в целом одобрен эскиз Москалева, в частности, повторяющиеся цвета дыма и пламени на планке, как у высшей награды Российской империи – ордена Святого Георгия, упраздненного после Октябрьской революции.
Вариант ордена Славы с барельефом Иосифа Сталина был отвергнут вождем, и тогда художник вернулся к варианту со Спасской башней.
Вот как описывает этот момент художник в интервью директору краеведческого музея Ельца А. Небуко: «С проектом ордена Славы у меня связаны особые воспоминания. Задание обсуждалось у главного интенданта Красной Армии генерал-полковника Павла Ивановича Драчева. Думать пришлось крепко и долго, особенно над цветовым решением орденской ленты. Уже был проработан до мельчайших подробностей сам орден в виде светлой пятиконечной звезды с кремлевской башней и надписью «Слава» на красной эмали. Ни одно цветовое сочетание не подходило. Сроки истекали, звонки из технического комитета раздавались все чаще. Подошла последняя ночь.
Наутро проект должен был быть представлен. Эта октябрьская ночь выдалась неспокойной. Зенитная батарея на площади Коммуны несколько раз открывала огонь, темное небо бороздили прожекторы. Я смотрел из окна на это небо и думал, что солдатский орден должен говорить не только о подвигах сегодняшнего дня, но и о боевых традициях нашего народа. Вспомнился знойный, летний день 1916 года. Пыльная дорога под Ельцом. Горькая полынь на обочине и… фигура солдата. С палкой и маленьким узелком он неторопливо шел, припадая на одну ногу. На побелевшей от солнца и пота гимнастерке крестик на пестрой ленте. Георгий! Мое решение окончательно созрело. Утром председатель технического комитета Семен Владимирович Агинский долго смотрел на рисунок.
– Сразу нарисовал? Или мучился? – спросил Агинский, указывая на ленту, и, не дожидаясь ответа:
– Если и мучился, то не зря. Воскресла боевая традиция – и как раз вовремя!»
Окончательный вариант одобрили 23 октября 1943 года.
К этому времени в активе Москалева был уже орден Кутузова. Разработкой эскизов полководческих орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского в 1942 году занимался Технический комитет Главного Интендантского управления Красной Армии. Среди художников, принимавших участие в конкурсе, были такие известные мастера, как Сергей Дмитриев, Александр Кузнецов, специалист по разработке обмундирования и знаков воинского отличия, театральный художник Иван Гремиславский и другие. 13 июля 1943 года приёмная комиссия выбрала и утвердила проект художника Николая Москалева.
« В моей практике еще не было работ такого значения. Хотя в 1939 году приходилось делать эскизы для воинских нагрудных знаков. Разработка формы военного ордена для награждения командного состава Красной Армии требовала проекта высокой художественной выразительности. От первоначального наброска эскиза и до заключительного штриха меня не оставляло страстное желание выдержать экзамен. Работа осложнялась сжатыми сроками. Пришлось перелопатить горы литературы, пока не удалось отыскать удачный профиль великого русского полководца. 30 июля 1942 года мой проект ордена был утвержден и опубликован в печати. Запомнилась встреча с секретарем Президиума Верховного Совета Александром Федоровичем Горкиным в Кремле. Он беспокоился, сохранится ли скульптурная рельефность ордена при чеканке. Но все получилось хорошо».
Знакомство с огрызком карандаша
Николай Москалев родился 18 сентября 1897 года в большой семье Ивана Гавриловича, управляющего купца Н. Парамонова.
«Радостным событием в детские годы стало знакомство с огрызком карандаша, в жертву которого приносились игры с товарищами, голуби и бумажный летающий змей», – вспоминал позднее Николай Иванович.
Член «Союза елецких художников» работал декоратором в театре. В 1923 году поступил во ВХУТЕМАС (Высшие художественно- технические мастерские ), по окончании которых назначен руководителем работ по перестройке Екатерининского института, ныне – Центрального дома Красной Армии. Через пять лет его назначили главным художником ЦДКА. За годы войны Николай Иванович разработал эскизы ордена Кутузова, ордена Богдана Хмельницкого, ордена Славы, медали за оборону Москвы, Ленинграда, Сталинграда, Одессы «партизану Отечественной войны. В 1943 году художник был удостоен ордена Трудового Красного Знамени.
Последней, и, к сожалению, незаконченной работой художника стад эскиз значка Елецкого железнодорожного техникума в честь 100-летия со дня образования. В августе 1968 года Николай Иванович умер.
Пятой Славы ветеран не дождался
Одним из последних кавалеров четырех орденов Славы, ушедших из жизни, стал сибиряк Николай Евгеньевич Литвиненко. Окончив Киевское училище связи, эвакуированное во время войны в Красноярск, Литвиненко получил звание лейтенанта связи, но воевал сержантом – документы в неразберихе не дошли.
«Говорят, что начальнику училища, полковнику Полянскому ночью позвонил Иосиф Виссарионович Сталин и приказал весь личный состав – на передовую, остаются только командиры и преподаватели. Нас – в вагоны и повезли, приехали мы в Чкаловскую область (сейчас Оренбургская область – ред.) в запасной полк связи. Командиром роты у нас была женщина. Там мы недолго поучились, снова нас посадили в поезд и привезли на Калининский фронт», – вспоминал фронтовик. «Я попал в 379 стрелковую дивизию, 1253 стрелковый полк, в роту связи телефонистом. Звание лейтенанта так нас и не догнало, мы рядовыми начали служить.
Бывало, что за день и полчаса времени нет. Немец бьет, линия не работает – там пробило, там пробило. Без связи никак! За эту связь я и был награжден первым орденом Славы III степени.»
Не дошёл до бесстрашного связиста и пятый орден Славы, хотя на сайте «Память народа» он указан.
В сентябре 2016 года в возрасте 92 лет Николай Евгеньевич ушел из жизни.