Еще из школьных уроков истории нам известна Русская Правда –древнейший кодекс русского права, начало которого связано с именем князя Ярослава Мудрого и периодом с 1030-х годов до 1054 года. Именно в этом письменном источнике впервые упоминается «задниця» – наследство, что осталось после-«позади» умершего человека. Историки русского права по-разному толковали состав задницы: одни включали в нее только движимое имущество; другие, наоборот, имели ввиду прежде всего земельные владения, а лишь затем остальное имущество. Я, честно, не углублялась в детали вопроса, ограничилась лишь общим понятием: задница – то, что не было включено в завещание. Процитирую места в Русской Правде, где встречается слово «задниця».
«Аже в боярехъ любо въ дружине, то за князя задниця не идеть; но оже не будеть сыновъ, а дчери возмуть». Имущество бояр или дружинников князю не отходит; если у таких людей нет сыновей, то наследство получают дочери.
«Аже смердъ оумреть, то задницю князю; аже будуть дщери оу него дома, то даяти часть на не; аже будуть за мужемь, то не даяти части имъ». По смерти не имевшего сыновей смерда (крестьянина-земледельца, зависимого от князя) его имущество отходило князю; если оставались незамужние дочери, им выделялась часть в качестве приданого. Замужним дочерям не полагалось ничего.
«Аже жена сядеть по мужи, то на ню часть дати; а что на ню мужь възложить, тому же есть госпожа, а задниця еи мужня не надобе». Если женщина давала после смерти мужа обещание не выходить замуж, вдовствовать, то ей выделяли часть имущества (чаще всего эта обязанность возлагалась на детей); но если по завещанию муж ей что-то оставил, то доля из наследства не полагалась.
«Аже будуть двою мужю дети, а одиное матери, то онемъ своего отця задниця, а онемъ своего». Если у женщины были дети от двух мужей, то первому мужу наследовали его дети, а второму – его.
В случае, если отчим брал к себе детей жены от первого мужа с их частью наследства – «аже же и отчимъ прииметь дети c задницею», то по отношению к их имуществу действовали определенные правила опекунства.
«Аже будуть робьи дети оу мужа, то задници имъ не имати, но свобода имъ смертию/в других списках – «с матерью». Если у человека остаются дети, рожденные от рабыни, то они не имеют права на наследство. Но получают свободу вместе с матерью.
«Аже будеть сестра в домоу, то тои заднице не имати, но отдадять ю за мужь братия, како си могуть». Незамужняя дочь не получала наследства отца, но братья, выдавая ее замуж, обязаны были дать приданое. Правда, как видим, с оговоркой: «како си могут». То есть сообразно со своим достатком.
«Аже братья ростяжються передъ княземь о задницю, которыи детьскии идеть их делитъ, то тому взяти гривна коунъ». Если братья начинали перед князем тяжбу о наследстве, то детский (должностное лицо при княжеском дворе, а также на суде), занимающийся разделом, брал за труды деньги (гривну кун).
Наследника назвали задничником; беззадницей/беззадщиной – имущество, которое оставалось после смерти человека, не имеющего задничников (выморочное имущество).
Задница-наследство, но с большой долей переносного смысла встречается еще и в летописном источнике, повествующем о киевском восстании 1146-1147 годов. А дело было так. В 1145 году великий князь Всеволод Ольгович (один из правнуков Ярослава Мудрого) назначил своим преемником на киевском престоле брата Игоря Ольговича. (Ольговичами назвали потомков князя Олега Святославича, внука Ярослава Мудрого). Первого августа 1146 года князь Всеволод Ольгович скончался, но киевляне, недовольные его правлением, его тиунами, не захотели на княженье и Игоря Ольговича. Возмущением широких народных масс воспользовалась группировка бояр – сторонников князя Изяслава Мстиславича из Переяславля (внука Владимира Мономаха, и, соответственно, двоюродного племянника Игоря Ольговича). «Приехаша от Киян мужи, нарекуче: «Ты нашь князь, поеди, олговичь не хоцем быти, акы в задничи. Кде узрим стяг твои, ту и мы с тобою готови есмь». То есть не хотим мы быть задницей-наследством Ольговичей, приезжай, князь, к нам.
В Судебниках 1497 и 1550 годов слово «задница» сменило слово «статок/статки» – имущество; наследство после умершего. «В статках остатися» – стать наследником, унаследовать имущество.И еще одно, вполне логичное значение «статка» и «статков» – остаток.
В «Словаре русского языка XI-XVII веков» в статье «задница» зафиксировано только значение наследства. В роли «части тела человека ниже спины» в словаре выступают слова «заднее» («и заднее у себя подтер», 1688 год) и «зад». И, простите за анатомические подробности, анальное отверстие именуется «задком» («болезнь в задку», источник XV века), «задним проходом» (еще с древности) и «афедроном» (тоже исстари). «Задец» – отхожее место (источники 1637, 1694 года).
А вот в «Словаре русского языка XVIII века» «задница» фигурирует уже как просторечное, грубоватое, обозначение «части тела ниже спины». Проиллюстрировано употребление слова цитатой из произведения Василия Ивановича Майкова «Елисей или Раздраженный Вакх поема». (Напомню, что поэт и драматург Василий Иванович Майков (1728-1778) был крупнейшим в русской литературе мастером ироикомической поэмы. В таких поэмах простонародный быт описывался высоким стилем героического эпоса, что создавало комический эффект. Кстати, Василий Иванович Майков был дядей деда другого поэта Майкова – Аполлона Александровича, автора хрестоматийных строк «Весна, выставляется первая рама»).
Итак, цитата.
«Тут паки на него насунулся Елеся,
И паки, раз ему десятка два отвеся,
Сильнее прежнего он дал ему толчок,
Он паки задницей повергся на песок».
Антон Павлович Чехов писал весной 1893 года брату Александру: «Непогода ушла в область воспоминаний, но хандра продолжается, ибо задница моя все еще не свободна от геморроя».
Теперь об афедроне. Звучное слово пришло из... Нового Завета, написанного на древнегреческом языке. Церковнославянский перевод стиха 15:17 главы XV Евангелия по Матфею гласит: «Не у ли разумеваете, яко всяко, еже входит во уста, во чрево вмещается и афедроном исходит?» Синодальная версия: «Еще ли не понимаете, что все, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон?». Инициатор Реформации Мартин Лютер в XVI веке, перекладывая Библию на немецкий язык, перевел афедрон как «естественный ход» – эдакое благопристойное название кишечника. И лишь в 1901 году археологи обнаружили в руинах античного Пергама (северно-западная окраина современного города Бергама в Турции) надпись на древнегреческом: «В обязанности астиномов (чиновников, в данном случае надзирающих за санитарным состоянием города)входит сооружение общественных уборных и сточных канав из них. И если некоторые из уже существующих не покрыты...» Так вот, уборная, отхожее место – это афедрон (αφεδρων). Постепенно в русском языке афедрон стал ироничным названием ягодиц, хотя еще около 1819 года Пушкин в стихотворении-эпиграмме «Ты и я» пишет о «жирном афедроне» как о «грешной дыре».
