- Лжешь! – Вскочил Аскалон. – Вот уже ложь! Как мог отец убить брата, когда у того был оберег!
Виринея удивленно посмотрела на него – она не знала ответа.
- Хотя, - сник вдруг Аскалон, - отец мне сказал, что брат накануне своей смерти отдал ему свой оберег.
- Вот как? Я не знала.
- Продолжай, - мрачно сказал Аскалон.
- Я сначала не поняла, что происходит, думала, что Ангелар шутит, но потом увидела, как краснеет вода в ванне, и мне стало страшно. До сих пор не могу понять, как я не закричала, не выскочила. Может, страх сковал меня, а может, инстинкт самосохранения оказался сильнее страха. Я плохо помню, что было дальше. Помню, как наконец ушел Ангелар, как вылезла я из своего убежища, как, боясь взглянуть на лежащее в кровавой ванне тело брата, прошла к двери, как бежала по саду, не помня себя. Нашли меня поздно вечером на сеновале, привели во Дворец. Там было как-то необычно: царила странная тихая суета, все говорили шепотом, кто-то плакал. А утром мне сказали, что брат Добран умер. И тогда я поняла, какую страшную тайну узнала накануне. Но я никому не сказала, что видела – ужас сковал меня, и тогда я, наверное, даже если бы очень захотела, не смогла бы рассказать, что знала. Прошло несколько дней. Брата похоронили. И вот как-то меня вызвали в Совет Старейших. Там был и Ангелар, один вид которого приводил меня в ужас. Мне торжественно объявили, что с этого дня я так же, как и мой брат, буду обладателем половины монеты. Говорили еще что-то, но я почти не слушала – я каждой своей клеточкой ощущала близкое присутствие Ангелара и не могла поднять глаз на него, мне казалось, что стоит мне на него взглянуть, как он поймет, что я знаю его тайну, и убьет меня. Помню только, что перед тем, как надеть мне на шею цепочку с половиной монеты, старейшины устроили испытание ее подлинности: один из старцев повесил оберег на себя, после чего на него выпустили бешеную собаку. Не успела собака вцепиться ему в горло, как из-за его спины выросла огромная змея – и обратила ее в пепел. Ну, да ты видел, как действует оберег – повторяться я не буду. В общем, старейшины убедились, что оберег в порядке, и вручили его мне. Я плохо понимала, что это за вещь и зачем она мне, но Совету Старейших подчинялись все, это я знала. Еще помню тяжелый, недобрый взгляд Ангелара, которым он проводил меня – я все же не удержалась, и взглянула в его сторону. Потом меня увели, и один из Старейших, высокий старик с добрыми глазами (его уже нет в живых), долго и терпеливо объяснял мне, что никогда, ни при каких условиях, ни под угрозой, ни за награду, я не должна снимать с шеи оберег. И этот совет очень скоро пригодился, ибо Ангелар, который раньше не замечал меня, вдруг почувствовал ко мне непреодолимую братскую любовь: он не оставлял меня ни на минуту, ходил за мной по пятам, и что только не сулил за то, чтобы я дала ему «на минуточку» мою половинку монеты.
- А вот это уже совсем глупо! – Перебил ее опять Аскалон. – Зачем отцу вторая половинка? Ему вполне было достаточно своей.
- Конечно, ему было достаточно. Ему не нужна была вторая половина монеты, ему было нужно, чтобы у меня ее не было. Для чего он убил брата? Чтоб стать единовластным Правителем. С появлением нового Правителя (то есть меня) его преступление теряло смысл. Но я не сдавалась – я помнила, что мне сказал Старейшина: никому никогда не отдавать оберег. Тогда от посулов Ангелар перешел к угрозам: он угрожал мне наказанием за то, что я не слушаюсь старшего брата, подсылал ко мне ночью каких-то страшных людей, перемазанных сажей, чтоб они пугали меня. Мне не было ни секунды покоя. Кто же это мог бы выдержать! Конечно, если бы я была постарше, я бы сообразила, что все его угрозы не стоят выеденного яйца, так как у меня был оберег. Но я была всего лишь одиноким запуганным ребенком. И я не выдержала! Я сбежала. Теперь-то я понимаю, как это было глупо. Но тогда мне хотелось лишь быть подальше от брата. Так начались мои скитания: я оказалась в большом городе одна, без дома, без родных, без знакомых, без средств существования. Не знаю, искали ли меня. Может, и не искали – ведь с моим исчезновением Ангелар получал то, чего хотел: он становился единовластным Правителем Города.
- Ужасно трогательная история. Бедная девочка, закинутая злой судьбой на задворки жизни, - сказал Аскалон, видя, что Виринея замолчала. – Только не все люди, попавшие в такие условия, стали бандитами. Ты не думала начать честную жизнь?
- Не забывай, что я была не такая, как все. Оберег сыграл со мной злую шутку. Он мне и помог, и навредил. Помог выжить, не умереть с голоду, не стать жертвой злых людей: маленькую девочку, оставшуюся без защиты, многие хотят обидеть – меня обидеть никто не мог. Поняв это, я вскоре научилась пользоваться этим своим преимуществом: я брала в лавках еду, одежду – все, что мне было нужно, и никто не смел мне перечить. Но моя сила стала и моей бедой: после того, как змея обратила в пепел нескольких негодяев, хотевших обидеть меня, меня стали бояться. Меня дичились, ненавидели. Дети не принимали меня в свои игры. Я всегда была одна. И так было, пока я не выросла и не научилась пользоваться своим положением. Я поняла, что отлично можно жить и без дружбы, без любви, без ласки, без сочувствия. Я увидела, что у меня есть преимущество перед теми, кто жаждал их. И тогда я стала сильной! А сильного человека все уважают. Я стала подбирать себе смелых, физически крепких людей, обещая им защиту и вознаграждение за то, что они будут мне помогать. Сначала мы ограбили небольшой магазинчик на окраине. Получилось очень весело! Дальше – больше. Ко мне потянулся лихой народ. Ну и…. И я стала такой, какая есть.
- Но ты же могла вернуться во Дворец!
Виринея покачала головой:
- Сначала я ужасно боялась. Потом… Да, я думала об этом. Но что бы я там делала? Делить власть с убийцей? Нет, ни за что! Да и к тому времени у меня уже была такая репутация… Короче, назад дороги не было.
- А зачем ты напала на нас там, на острове?
Она не ответила.
- Ведь не корабль же тебе был нужен?
- Нет, - Виринея обожгла его холодным взглядом. – Я хотела убить тебя.
- Хотела отомстить сыну Правителя? Почему же не убила? Понадеялась на островных тварей? А Олех тут при чем?
Виринея молчала, застыв в одной позе. Аскалон прошелся несколько раз по комнате.
- Если ты думаешь, что я поверю такой лживой и подлой твари, как ты, ты ошибаешься. У тебя нет никаких доказательств, только слова! И главное: если мой отец на самом деле негодяй, убивший ради власти родного брата, то почему же он позволил привезти тебя сюда, а не убил на месте, чтоб ты не рассказала все мне?
- Я рассказала тебе правду, – прошелестела она. – А жива я потому, что Ангелар не знает, что я все видела. Если бы он знал это, я бы не прожила и минуты после того, как лишилась оберега. А доказательство… Ты же сам мне сказал про Море, наступающее на Город. Тебе надо лишь пойти и убедиться, что оно не отступило. Вот и доказательство.
- Оно отступило.
- Ты видел?
- Нет, но я уверен. Я верю отцу, а не тебе.
- Так пойди и убедись, - Виринея резко отвернулась.
Но когда он был уже возле двери, она спросила глухо:
- Ты придешь ко мне потом… когда узнаешь?
Аскалон усмехнулся:
- Я никуда не пойду. Мне не нужны доказательства.
- Если Море не отступило, значит, я не зло, - продолжала она, не обратив внимания на его слова, - а хуже меня в Городе лишь тот, кто сделал меня такой.
Аскалон вышел.
Первая часть здесь.
Целиком можно прочитать здесь.