Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Абзац

Не слышу голоса: почему мы больше не верим западным СМИ

Исполнилось 65 лет русскому вещанию «Голоса Америки». Подрывные вражеские голоса имели в СССР такую популярность, которая не снится теперь ни одному иностранному СМИ, несмотря на их нынешнюю доступность. Открывай в Сети и читай, слушай, смотри. А не хочется. Текст Михаила Дряшина Частушка даже была такая: «Есть обычай на Руси – ночью слушать Би-би-си». Британцы были пионерами в вещании на русском языке, но потом стартовал «Голос Америки» и вдвое превзошёл их по аудитории. Потом появилось американское радио «Свобода». Во времена Брежнева, которые кто-то метко окрестил бархатным авторитаризмом, слушали подрывные голоса (чаще или реже) действительно многие, притом что мешали глушилки, ухудшавшие качество трансляций. А теперь желания узнавать чужую «правду» у большинства из нас нет. Почему? Опустим версию верности Родине как в общем верную, но чересчур пафосную. Что остаётся? Во-первых, запретный плод более не сладок. То есть уже не запретен. А доступность – первый враг вожделения. Во-втор

Исполнилось 65 лет русскому вещанию «Голоса Америки». Подрывные вражеские голоса имели в СССР такую популярность, которая не снится теперь ни одному иностранному СМИ, несмотря на их нынешнюю доступность. Открывай в Сети и читай, слушай, смотри. А не хочется.

Текст Михаила Дряшина

Фото: ТАСС / Денисов Роман
Фото: ТАСС / Денисов Роман

Частушка даже была такая: «Есть обычай на Руси – ночью слушать Би-би-си». Британцы были пионерами в вещании на русском языке, но потом стартовал «Голос Америки» и вдвое превзошёл их по аудитории. Потом появилось американское радио «Свобода».

Во времена Брежнева, которые кто-то метко окрестил бархатным авторитаризмом, слушали подрывные голоса (чаще или реже) действительно многие, притом что мешали глушилки, ухудшавшие качество трансляций. А теперь желания узнавать чужую «правду» у большинства из нас нет.

Почему? Опустим версию верности Родине как в общем верную, но чересчур пафосную. Что остаётся?

Во-первых, запретный плод более не сладок. То есть уже не запретен. А доступность – первый враг вожделения.

Во-вторых, в советские времена голоса сообщали пусть во вражеской интерпретации, но в целом достоверную информацию. Это было их конкурентное преимущество. Теперь же всё наоборот. Кампания оглупления западной аудитории увенчалась оглушительным успехом. Вопрос «правда или нет?» мало кто всерьёз задаёт, это стало вопросом веры – в одну систему ценностей или другую. Мы живём в эпоху религиозных войн. В Европе – новое Средневековье, там половина людей не прочла за всю жизнь ни одной книжки.

В-третьих (и это, пожалуй, главное), у нас обострились сословные различия. Раньше был условный Вася с литейно-механического завода и условный профессор Персиков из института квантовой философии. Вася жил в материальном смысле ощутимо лучше. Они оба не могли ездить за границу. И оба слушали голоса. Персиков – чаще, Вася – реже. Первый – сам, второму больше пересказывало сарафанное радио.

Фото: flickr.com / PortoBay Hotels & Resorts
Фото: flickr.com / PortoBay Hotels & Resorts

Ныне же Вася, пусть и привык отдыхать в Турции, слышит из-за границы обидные про себя вещи. Чувствует к себе презрение. Знает, что иностранные пропагандисты считают его ватником, человеком второго сорта. «Голос Америки» себе такого не позволял.

Нынешние западные СМИ делают ставку не на Васю, а на его детей-подростков, отказывающихся идти работать на завод и считающих, что страна им что-то должна. Ставка на хипстеров, евроустремлённых конторщиков, фрондирующих бюджетников. На постиндустриальный народец, которого не так и много. Процент.

Достучаться до русских в каком-то массовом количестве с помощью голосов уже не получится. Не поведёмся.

За детей вот только боязно. У них головы пока открыты всем ветрам. По ним из-за бугра и бьют информационные снайперы. Спаси их и сохрани.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.