Изящная и элегантная. В Мариинский театр вернулась японская балерина Мей Нагахиса

— Эти полгода вы отдыхали или работали? — В марте я уехала в Монако, где раньше училась, там занималась в балете Монте-Карло, была еще в нескольких европейских компаниях, где тоже ходила на уроки и репетиции, побывала дома в Японии. Меня не было полгода. Я очень скучала по театру, коллегам, по репетициям, занятиям с моим педагогом Эльвирой Геннадьевной Тарасовой. И решила вернуться, потому что поняла, как много Мариинский театр значит для меня, насколько велико вдохновение, которое дает театр, и возможности — партии, которые я здесь танцевала и которые очень люблю. Поняла, что я не смогу быть счастлива, если не вернусь. Мое сердце оставалось в Мариинском. Те четыре года, что я провела в Петербурге, стали моей настоящей жизнью и страстью. #INJECT_1# И я приняла решение продолжить здесь свою жизнь. После чего я поговорила с семьей и моим педагогом в академии. Моя семья, конечно, переживает, что я далеко, они скучали по мне, мы счастливы были увидеться и провели много времени вместе. Но они понимают меня, рады за меня и гордятся, что я солистка такого театра. — Вы уже станцевали Жизель в одноименном балете. — Это любимый балет моей мамы. Это была и ее, и моя мечта — танцевать Жизель. «Жизель» была первым спектаклем, который я видела в Мариинском театре, когда впервые здесь оказалась. Помню, как сидела в ложе (особенно помню второй акт с вилисами, их волшебную диагональ, прекрасные пор‑де-бра) и думала, как же я хотела бы это танцевать. Тогда — это был 2016 год — меня пригласили участвовать в фестивале балета «Мариинский», и мы смотрели этот балет вместе с мамой. Я была еще студенткой балетной Академии принцессы Грейс в Монте-Карло. На фестивале я танцевала небольшую партию Ману в «Баядерке», танец с кувшином. Тогда за неделю в Петербурге я посмотрела все спектакли, которые было возможно. — А как вы попали в Мариинский театр? — В 2015‑м я приехала на летние курсы в Калифорнии, там были мастер-классы и гала-концерт, где я выступала. И там был Юрий Валерьевич Фатеев, руководитель балетной труппы Мариинского, он увидел меня и предложил порепетировать с ним на курсах. Мы работали над вариациями из балета «Талисман». После чего он и пригласил меня на фестиваль. Потом я еще дважды была в Петербурге, знакомилась с театром, труппой, спектаклями и влюбилась в Мариинский балет. — Но вы, конечно же, знали о нем и до того, как приехали в Петербург. — Конечно, но не могла даже и подумать о том, что смогу приехать и стать его частью. Я знала, что здесь очень мало иностранных танцовщиков, и была уверена, что мне это недоступно. — Вы помните, когда первый раз смотрели русский балет? — Я всегда очень любила смотреть балет по видео и смотрела не раз и в разных составах все русские постановки — «Лебединое озеро», «Спящую красавицу», «Щелкунчика». И каждый раз восхищалась русским балетом, этим стилем. Но для меня это было как другой мир, другая планета. Даже не думала, что могу сюда попасть. — А когда и почему вы начали танцевать? — Моя семья не балетная, но мама очень любит балет, и, когда мне было 3 года, она отдала меня учиться в балетную школу. Мама сама мечтала стать балериной, но не случилось, и она решила, что если у нее родится дочка, она будет танцевать. — Как оказалось, что вы учились в Монако? — В Японии у нас много балетных конкурсов. В одном из них я принимала участие, а в жюри был художественный руководитель школы из Монте-Карло Лука Масала. И мне дали стипендию на обучение в этой школе. Поэтому я училась там четыре года. А по окончании школы приехала сюда. — Из главных партий на сцене Мариинского театра вы танцуете кроме Жизели Машу, Джульетту и Ширин… — Маша в «Щелкунчике» — это первая моя большая роль в Мариинском театре. Джульетта — тоже любимая партия. В отличие от Жизель это живая девушка (не превращающаяся в вилису), и она похожа на нас, это ее первая любовь. Я Джульетту хорошо чувствую. Этой роли я отдаю много энергии и жизни. Иногда получается с легкостью выразить то, что чувствую, передать это через тело, а иногда очень сложно. Надо выразить все естественно, без преувеличения и экзальтации. Я смотрела много видео и много старых записей по рекомендации моего педагога Эльвиры Тарасовой. Музыка — фантастическая, я ее очень люблю, слушаю ее и могу заплакать. Но я понимаю, что Галина Уланова имела в виду, когда говорила, что на эту музыку сложно танцевать. В версии Лавровского, которая была первой версией балета, есть удивительное соединение движений тела и музыки. Музыка живет, там есть свои акценты, большое дыхание. Чем больше ты танцуешь, тем больше это становится органичным. Ширин из «Легенды о любви» Григоровича я очень хотела танцевать. Это был мой первый большой балет в трех актах, и я помню, что после первого акта я приходила в гримерку, и мне казалось, что больше не выдержу. Это совсем другая роль. Наиболее трудная. Скоро я буду танцевать Баланчина — его «Бриллианты». Я счастлива.