После провала революции 1905 года наступила жесткая реакция властей, которая заключалась в создании несносных условиях содержания революционеров под стражей. Неизвестно, было ли это указанием из столицы, или проявлением чрезмерного рвения отдельных службистов, но по тюрьмам и каторгам прокатился настоящий террор. Пытки в тюремных стенах, внесудебные издевательства, расправы стали обыкновенным делом.
Как пишет историк Олег Квасов (Вестник Томского госуниверситета. История. 2021. №72), только в печально известной Орловской каторжной тюрьме в 1908 году из 795 заключенных, содержавшихся под стражей, был замучен 91 человек (11,5% от всего числа заключенных), в 1909г. — 70 человек (10%), в 1910г. пострадало 88 человек, в 1911г. — 114 политкаторжан из 750 заключенных. А затем, количество истязаний пошло на спад. Впрочем, как и количество истязавших. В чем причина?
Наиболее радикальные революционеры развязали ответный террор в ответ на беззаконные действия властей.
Триггером выступило тюремное следствие эсерки Марии Спиридоновой и безобразные действия ответственных лиц по отношению к ней (подъесаула П.Абрамова и помощника пристава Т.Жданова), с применением мер насильственного характера.
Девушке удалось передать на волю письмо, его опубликовали в прогрессивной печати и тайное стало явным. В российском обществе поднялась волна негодования. Власть в ответ учинила вялое служебное расследование и оно, тянулось долго, а затем, предсказуемо, опровергло "домыслы террористки".
Раз уж царское правительство ничего не смогло сделать по этому поводу, то всю ответственность на осуществление правосудия взял на себя Центральный комитет ПСР. Социалисты-революционеры аннигилировали Абрамова 02.04.1906 года, а Жданов получил свою пулю 04.05.1906г.
И значительная часть русской общественности восприняло эти акты с пониманием: не как чувство торжества мести, а как принцип воздаяния преступникам в царских погонах и защита народа от преступных посягательств тюремщиков, результат правительственного безначалия.
"Правительственное безначалие" ответило на эти меры волной тюремного террора, что можно заметить по выборке О.Квасова по Владимирской каторжной тюрьме.
И тюремщики и революционеры приняли самозабвенно уничтожать друг друга. Одни в стенах изоляторов и казематов, другие — на улицах городов, в присутственных местах. ЦК социалистов-революционеров выносил приговоры пачками.
Весной 1906 года был застрелен "исключительно жестокий" помощник начальника рижской уездной тюрьмы, 13 мая приведен в исполнение приговор по начальнику саратовской губернской тюрьмы Шаталову, которому даже прокурорский надзор делал замечание о переусердствовании в допросах.
Дальше — больше. 6 июня 1906 года революционеры швырнули бомбу в начальника ковенской тюрьмы Гумберта, были аннигилированы помощник начальника радомской тюрьмы И.Пурский и начальник гродненской тюрьмы С.Дружиловский.
С 1906 по 1913 годы по приговорам ЦК и низовых ячеек было уничтожено 97 лиц начальствующего состава тюрем и надзора, а рядовых, особо отличившихся тюремщиков приговаривали к ликвидации сотнями. Только за 1907 год было ликвидировано 126 чинов тюремной стражи и 169 служащих тюремного ведомства.
И это принесло свои результаты. Режим в тюрьмах значительно послабел. Как вспоминал узник борисоглебской тюрьмы, ликвидация Абрамова настолько повлияла на начальника борисоглебской тюрьмы, что на следующий день начальник "разрешил широкое свидание заключенных политиков с родственниками и полную передачу пищи и вещей".
А после уничтожения начальника саратовской тюрьмы никто из чинов долгое время не решался сесть на его место, опасаясь расправы. По мнению эсерки-каторжанки М.Школьник, после ликвидации начальника Нерчинской тюрьмы Ю.Метуса 28 мая 1907 года и начальника Акатуйской каторжной тюрьмы С.Бородулина 28 августа 1907 года "режим на каторге стал много лучше и оставался таким до 1910 г."
К 1913 году всякое превышение служебных полномочий со стороны тюремного начальства практически сошло на нет.
Следует сказать, что большевики осуждали подобные методы социалистов-революционеров, но т.к. послабление тюремных режимов благотворно сказалось на все категории заключенных, без политического разбора, то и они в полной мере ощутили улучшения тюремного быта и содержания.