Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?
Откр.2,11
Пролог.
Больше всего другого Дима Пархонов любил ощущать себя поэтом. Он уже и не помнил, когда ему захотелось написать свой стих - наверно, еще до первой прочитанной в жизни строчки.
Но Дима ужасно боялся сделать первый шаг. Бывало, вроде, и нужное настроение, и место, но казалось, что у поэтов все происходит не так. Однако сейчас, возвращаясь со школы домой, он постепенно решался на свой первый стих.
Мальчик боялся разочароваться в себе, поэтому старался не думать о грядущей первой попытке. Не хотел спугнуть вдохновение. Он решил развлекать себя всякими мыслями, и почему-то первой была такая: а есть ли кто-то наверху? В космосе, быть может?
Не часто, но все же спрашивая себя об этом, он, в отличие от некоторых взрослых, не испытывал иллюзий, что знает ответ только потому, что слишком долго живет с вопросом.
Дима знал, что все изменчиво, что твое хорошее настроение может в миг стать скверным, а эмоция уйти. Чтобы такого не случилось, его разум переключился на другие мысли.
«Песня нравится, когда твое сердце бьется в такт барабану». — Подумал мальчик и улыбнулся. Такие мысли его успокаивали.
Внезапно Дима услышал музыку. Поначалу он не предал этому значения, но пока его левая нога стояла на тротуаре, правая уже ступала на что-то мягкое. Он резко поднял голову. Вокруг был бесконечный сорняковый луг.
Мальчик осмотрелся. Его окружало огромное темно-зеленое поле, а впереди, в дыму, виднелась спина человека в сером балахоне.
Выбора у Димы не было. Приближаясь к незнакомцу, он все больше и больше боялся. Кто бы там ни был, подходить к нему было страшно.
Оказавшись рядом, мальчик понял, что незнакомец стоял у обрыва - у пропасти, наполненной то ли туманом, то ли дымом.
– Извините... Добрый день... Не подскажите, где я?
– Извини и ты меня, но подсказок тут не дают. – Незнакомец смотрел вдаль. Казалось, он стоит тут столетиями.
Мальчик подошел поближе, чтобы взглянуть в лицо незнакомцу:
У него были человеческие черты. Например, идеально уложенные волосы - расческой и феном такого эффекта не достичь. Создавалось ощущение, что его укладкой был сам ветер. И как бы ни всматривался Дима в лицо незнакомца, сосредоточиться не получалось: как только взгляд падал на нос, тот тут же расплывался, как будто на него смотрели через расфокусированную камеру, и мгновенно вырисовывалась линия губ. А как переведешь взгляд на губы, так они сразу теряют четкость и становится ясно видно глаза. Когда Дима смотрел на них, все лицо словно затягивало дымкой.
Пару раз поиграв в догонялки с лицом незнакомца, мальчик сказал:
– Простите, мне нужно как можно скорее вернуться назад.
– Или вперед… - Бесстрастно ответил человек в сером.
– Черт с Вами! – Он начинал чувствовать, как вдохновение постепенно ускользает. Дима развернулся, чтобы уйти - времени было крайне мало.
– Мозг — это паразит, который управляет нашим телом. – Внезапно произнес незнакомец.
Мальчик обернулся. – Господи! – Он начинал выходить из себя. – Я уже понял, что вы очень умный, и что у вас много времени, но у меня его нет!
– А злыдни всегда умные, не замечал? С каждым хорошим поступком пропадает одна извилина, лучше...
– Ясно...
– Лучше спроси что-нибудь стоящее, и, возможно, я отвечу тебе.
Мальчик нервно вдохнул – попытка не пытка. Он задал вопрос, сам не понимая, почему именно такой:
– Наверху кто-нибудь есть? В космосе, там? Только умоляю, побыстрее!
– А ты сам веришь, что там кто-то есть?
– Нет, не верю.
– А как ты думаешь, почему верят другие?
– Ну, не знаю… Привыкли так. Родители сказали верить, а родителям сказали их родители. Сомневаюсь, что кто-то видел его.
– Дорогой мой, люди верят в него, потому что видели меня. – Ласково произнес незнакомец.
Мальчику стало интересно.
– Так я не понимаю, Бог-то есть?
– Есть.
– А я вам не верю.
– И правильно! Верить в такое со слов других нельзя, надо самому все узнать.
– Как? – Мальчик уставился вдаль.
– А ты сделай первый шаг. – Человек костлявой рукой указал на туманную пропасть у обрыва. – Шагни вот сюда.
Дима перевел взгляд вниз.
Человек в сером продолжил:
– Если не боишься, конечно. К тому же, сам ответ на вопрос не так важен, как путь к этому ответу.
– Делать мне нечего, пускать себя на проверку выдумок из старых книжек!
– Ну, ничего интереснее пока не придумали. – Незнакомец как бы случайно добавил: – Ты поэт?
– Да… Как бы пока нет, но собираюсь им стать.
– И как же ты собираешься стать им, не ответив на такой важный вопрос?
Дима задумался.
Если все это действительно правда, если такой шанс предоставлен только ему (а он всегда чувствовал себя исключительным), то упускать его нельзя. Но, с другой стороны, он в первый раз видит этого человека. Это просто смешно! Он сейчас шагнет туда, и наверняка, разобьется, или еще что похуже. Неужели вот так, на слово, можно поверить этому сумасшедшему?
Ах, чертова вера, все опять замкнулось на ней!
– Ладно, я попробую. Это будет больно?
– Не знаю.
– У меня…
– Нет, не больно. Не больно, точно. – Отрезал незнакомец.
– Черт с вами, давайте! Прыгнуть туда, и все?
– Да, но только если ты готов посвятить себя этому.
– А умереть можно?
– Слушай, умереть вообще можно!
И мальчик прыгнул. Быстро и неожиданно.
Незнакомец немного помедлил, а затем резко расслабился, как расслабляется солдат после караула. Он наклонился и выглянул за край обрыва - мальчик постепенно исчезал в тумане.
– Отлично.
Дима Пархонов сделал следующий шаг, и трава сменилась асфальтом. Казалось, совсем недавно с ним случилось что-то очень важное, но что именно, вспомнить не удавалось…
Он был уверен, что первый стих точно получится.
Следующая часть.