Путешествие вниз головами среди подвешенных на крюках мертвецов похоже подходило к концу, путешественники въехали на сортировочную станцию. Это было большое помещение, не в пример всем тем лабиринтам трупного метро, по которым герои эллады без комфорта проехались вместе с его печальными пассажирами. Место это на удивление, в отличие от всех тёмных смердящих, освещаемых факелами клетушек-станций, было очень светлое в связи с тем, что его потолок имел форму яйцеобразного купола, полностью выполненного из витражного стекла с изображёнными на нем сценами Страшного суда. Стены этого Судного Зала были белого цвета, правда то тут, то там на них различались неаккуратно замытые следы крови и, кажется, ещё и мозгов.
Угрюмо едущие на крюках, трупы, безучастно смотрели невидящими глазами вперёд. Антураж Судного Зала был в целом не отличался от принятых в этом месте архитектурных канонов призрачного метро. Всё те же два перрона, только уже белых, мраморных и не в пример просторных, трупопровод посередине между платформами с подвешенными на цепях и крюках голыми бывшими обитателями планеты Земля, едущими в свой, видимо последний, путь. Кроме огромного сферического прозрачного потолка, белых стен и мраморных полов, по бокам залы и в нишах стен располагались разные скульптуры, демонстрирующие картины Девяти кругов Ада Данте.
В первой нише странникам встретилась скульптура Харона в лодке, перевозящего души некрещённых младенцев. Харон был полностью наг, голова его напоминала козла, а из зада торчал длинный львиный хвост. Рядом статуя бородатого Миноса с копьём истязала распутников. Гераклу очень понравилась скульптура Цербера с тремя собачьими головами, львиным телом на птичьих лапах и с волчьим хвостом, раздирающего жирных чревоугодников.
- Вот видишь, Иолай, я всегда говорил, что излишества в пище препятствуют остроте ума. Так любил говаривать мой друг, Сенека, – глубокомысленно, свисая вниз головой с крюка, философствовал Геракл.
- Полноте, дядя , какой к чертям Сенека! Он жил в эпоху доисторического материализма и умер в 65 году до нашей эры! Вы же не барон Мюнхгаузен, а герой древнегреческого эпоса, в конце концов, опомнитесь! - возмутился Иолай.
Знаменитый герой-полубог улыбнулся и загадочно промолчал. Друзья продолжили свой путь вверх тормашками по галерее Судного зала. С другой стороны, на соседнем перроне, они увидели огромную картину, изображающую Сизифа, катящего камни с места на место. «Скупердяи, жадины и расточители» - гласила надпись под ней. Картина была живописной, хотя и сделана в жанре граффити.
- Кто это, Палемон? - Иолай не понял смысла следующей картины на левой стороне перрона.
- Это Флегий перевозит кого-то через болото гневных душ, дно которого устилают унывающие. А видите на картине скалы и айсберги? Именно этот айсберг в 1912 году потопит полный грешниками и блудницами Титаник. Половина их и станет основой для этого болота в XX веке. Преинтереснейшее пророчество, друг мой, я обязательно Вам его расскажу, когда мы выберемся отсюда.
- А вот в этом я что-то уже начал сомневаться, - грустно вздохнул сын Ификла и Автомедусы.
- Спокойствие, только спокойствие! Не унывайте, друг мой, нас ждут великие дела! Свистать всех наверх, сарынь на кичку, селёдку Вам в рёбра. А так пустяки, дела-то житейские, – подбадривал приятеля Геракл, – ну где вы ещё увидите такую картинную галерею, такие чудесные скульптуры? Наслаждайтесь, пока есть возможность.
- Да уж… Удовольствие сомнительное, - ответил ему племянник.
- Вот именно так я и ответил одной подозрительной работнице лупанария, которая предложила мне его доставить, милый Иолай, – как всегда афоризмом ответил Геракл.
Два мифических персонажа бесстрашно следовали дальше по призрачному метро.
- А вот гляди дальше, племяш! Что мы тут видим? Ага, смотри как мило! Да это же фурии жгут в раскалённых могилах еретиков! Какая уникальная инсталляция, как подобраны краски, какая игра света и тени! Это , голубчик мой, искусство с большой буквы «И». Не какие-нибудь кубисты-абстракционисты, у которых смотришь на картину, а видишь, извините за прямоту, ж...у. Как будет говаривать спустя веков эдак десяток, ещё один мой потомок, Никита Хрущёв: "Потому что рисуют их не художники, а п..." , ну не буду передавать кто. Большой знаток и ценитель красоты будет в новые века.
Дальше они проехали монументальную скульптурную группу, с двух сторон занимающую оба перрона,переходящие причудливым образом один в другой. Она изображала мифический город Дит, в котором кентавры и минотавры топили в кипящей крови, терзали гарпиями и поливали огненным дождём убийц, самоубийц и богохульников.
- Смотрите, дядя, а вон и наш друг, минотавр, – вскричал Иолай.
И действительно, там куда показывал племянник Геракла, стоял во всей красе мускулистый мужчина с бычьей башкой, ну точь-в-точь их недавний знакомый из лабиринта царя Миноса, который чуть было не надел на свои рога их внутренности.
- Ой, а это что за такое? Это кто же такое придумал?
Иолай показал Гераклу на следующую скульптурную группу из голых людей, лица которых были на 180 градусов обращены в сторону противоположную, по отношению к передней стороне тела, которых всячески истязали страшные хвостатые бесы.
- И почему тут так воняет?
- Да это всякие обольстители, лжецы и колдуны, для них это нормально. Не бери в голову, племяш.
Атлет-полубог многозначительно подмигнул сверкнувшему глазами вознице.
- А вот, по ходу, и наша конечная станция, друг мой. Поезд, по всей видимости, дальше не пойдёт.
*****
Они подъехали к памятнику колоссальных размеров - ледяной пещере с гигантской фигурой Люцифера, пытающего вросшего в лёд Иуду Искариота, за которым трупопровод разделялся на три пути. После стилизованной ледяной пещеры по обе стороны перрона трупы встречали два старца с белыми бородами в белых одеждах, держащие в руках книги судеб. Когда очередной усопший подъезжал к ним, старцы заглядывали в свои книги и указывали перстом влево, направо или прямо, далее основной подвесной трупорповод обрывался, и начинались три новых независимых, в разные стороны. Несчастный покойник, после того как его путь был указан старцами, падал с обрывающегося конвейера на круговую транспортную ленту, похожую на те, с которых в аэропортах забирают вещи прилетевшие пассажиры, а с неё он попадал на один из следующих верёвочных подвесных транспортёров, уносящих его в последний, по всей видимости, путь, в трёх разных полукруглых подземных ветках загробного потустороннего метро.
Соскочившие в районе ледяной пещеры с крюков трупопровода Геракл и Иолай прошли мимо чучела огромного Люцифера, измывающегося над Иудой-предателем, вошли в холодные чертоги грота, а откуда вышли к старцам в белых одеждах.
- Смотри, они тебе никого не напоминают? – спросил Геракл.
- Что-то есть знакомое... Уважаемые, приветствую вас, я - Иолай, а это мой дядя - древнегреческой герой эллады, Геракл. Не подскажите куда нам дальше?
Но старцы оставались совершенно безучастными, ни на секунду, не прекращая свой бренный труд по распределению трупов между линиями потустороннего метро. Они как будто не замечали Геракла и Иолая и никак не реагировали, словно их и не было вовсе.
- Глубокоуважаемые,я сердечно приветствую Вас на нашей земле! Поздравляю с прибытием! - неожиданно раздался сзади них весёлый незнакомый голос...