Аркаша скрестил руки на груди и сжал пальцы в кулаки. Максимально закрылся и думал только о том, что вот она – точка невозврата в их отношениях.
Что ж, завтра же он соберет свои вещи и съедет на время к другу. Потом подаст на развод, разменяет хату, стрясет под свою опеку ребенка и –адьос, кикимора!
Как он вообще мог влюбиться в эту ограниченную стерву, которая сидит на его же кухне и клюет ему же мозг?
– Ты меня слышишь? – взвизгнула жена разгневанно и Аркаша поморщился, но промолчал. Пусть проорется.
Закурил, приоткрыл форточку и стряхнул пепел в темное морозное варево из огней города.
Почувствовал, как устал. Всё, что хотел сейчас – это послать истеричку на три буквы и завалиться спать.
Только что он отыграл свой первый сольный концерт и выложился на все сто процентов. Зал был полон. И пускай не стадион, а всего лишь маленькая сцена музыкального кафе. Но ведь это только начало.
Аркаша верил в свой успех. Шел к нему долго, бесконечно долго. Изматывающие ежедневные репетиции до ночи после работы, подработки на выходных. Жил в бешеном ритме, почти без отдыха.
Как только выпадали дни простоя, тут же брали за жабры родственнички и тянули то на дачу, то на какие-то семейные торжества, то участвовать в ремонте, то водиться с ребенком.
Он пытался этого избежать, чтобы сберечь силы и энергию для музыки, но только наталкивался на стену непонимания от тех, кого еще недавно считал своей семьей.
Юлька сейчас что-то тараторила, но он даже не слушал, думал о своем.
Как хорошо было на сцене. Брал в руки электрогитару, подключал к усилителю и проводил медиатором по жестким металлическим струнам, и, как только слышал звуки своего рекенбеккера, сразу оживал. Вся повседневная суета была уже не важна. Только рок. Только хардкор.
Вот где была его голова и сердце. Среди рок-музыки.
Он ведь и с женой познакомился на одном из концертов. Аркадий был приглашенным на замену гитаристом, Юля среди зрителей. Юная полуголая красавица в черной коже и с яркой помадой.
Трясла длинными рыжими волосами в такт песни и если поднимала голову к сцене, то смотрела только на него. И он играл только ей. И сразу же возникла особая связь.
– Любишь Нирвану? – подкатил к ней в антракте и она кивнула, отхлебывая пиво.
Аркаша почему-то сразу решил, что эта точно будет его девушкой и притянул к себе, ладонью обхватив под волосами девичий затылок и удивляясь мысленно, какая крошечная у нее головка и шелковые волосы.
И большим пальцем поправил след от смазанной красной помады под пухлой губой. Она поддалась. Зацепилась охмелевшим взглядом, как якорем, за его темносерые радужки и сама потянулась к его губам.
Юлька была легка в отношениях, необременительна. Везде таскалась с ним. Сидела на репетициях. Трясла гривой у сцены. Обнимала между выходами на сцену.
И где-то посреди фестивалей и репетиций, белых ночей и молодого безумства вечной алкогольной тусни они поженились.
Дома врубали магнитофон, курили, смеялись, смотрели боевики и занимались любовью.
– Ты моя рок-звезда, – говорила Юля и целовала его тонкие пальцы, которые перебирали невидимые струны в воздухе под звуки Нирваны из магнитофона.
– Ты жена будущей рок-звезды, – отвечал Аркаша и мысленно кидал все будущие заработанные славой миллионы, виллы и яхты к ее ногам.
Потом появился малыш и кормящая мать уже не могла таскаться следом за ним.
Юлька стала уставшей, вечно невыспавшейся и недовольной. Просила сделать музыку потише. Отталкивала его ночью и кривила губы, учуяв запах перегара.
Аркаша стал возвращаться все реже и реже, иногда оставаясь у друзей или прямо на диване в репетиционной.
Трещина в отношениях стала расти, пока не превратилась в громадную пропасть и не раздвинулась словно Марианская впадина между континентами.
– Ты меня никогда не слышишь, – повторила чуть слышно еще раз жена, – нас нет в твоей жизни, ты нас теряешь.
– Да пошла ты. Кто ты такая, чтобы слушать тебя? Ты же не музыка, – Аркаша выкинул окурок в темноту, закрыл форточку и, не глядя на опостылевшую женщину, пошел умываться.
Утром ему нужно будет встать свежим и с новыми силами окунуться в работу ради будущего успеха и славы.
Трясущимися руками Юля расправила скомканное кухонное полотенце и попыталась сдержать слезы.
Ну что ж, она хотя бы попыталась поговорить. Ну, нет так нет. Она и одна с сыном прекрасно проживет. Завтра же уедет к родителям в Калугу.
– Не музыка я, мля… – сглотнула комок в горле Юля и с горечью бросила мимо проходящему в спальню чужому теперь уже человеку, – я – не музыка! Я – бывшая! Жена! Гребанной! Несуществующей! Рок-звезды!
Автор: Воля Липецкая
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ