Однажды батя Ритки Горбатовой попал в тяжелую жизненную ситуацию. Его ждал суд, а потом - о, ужас! - возможное заключение в темные застенки.
Батя Ритки, Семён Маркович, был мужчиной очень и очень умным. И первым в городе налоговиком. И выглядел серьезно - носил очки в толстой оправе, шляпу на большой и совсем лысой голове.
Суд ждал батю Ритки из-за участия в таинственной истории. В истории фигурировали какие-то деньги и какие-то предприниматели. Тетя Неля, Риткина мать, обсуждала эту историю на кухне у Клюшкиных. И говорила всем, что произошла трагическая ошибка и Семёна Марковича со дня на день обвинять перестанут. Что он святой человек и стал жертвой чудовищных обстоятельств.
- Вы только посмотрите, - рыдала Риткина мама, - как мы живем! У нас ремонту двести лет не было! Все у нас дома самое обычное! И довольно бедненькое! А Семён Маркович - кристально честный человек. Но из него делают взяточника и бандита. О, боги!
Клюшкина искренне жалела тетю Нелю. Она была красивой, будто Снежная королева из фильма. И даже рыдала очень симпатично - не краснела лицом и не хлюпала носом как некоторые. Спокойно роняла прозрачные слезы из своих прекрасных глаз. А Семён Маркович совсем не смахивал на преступника. Пацаны в классе Клюшкиной поголовно мечтали уже, наконец, вырасти и заделаться обычными бандитами. Они забивали стрелки и говорили друг другу “в натуре, крест на пузе”. И носили бордовые турецкие пиджаки с центрального рынка. Двоечник Кузякин требовал называть его Сиплым и надевал на хилую шею собачью цепочку.
А Риткин батя таких пиджаков никогда не носил и стрелок, скорее всего, никому не забивал.
В те смутные зимние дни тетя Неля почернела лицом и ушла в безысходность. Она лежала на кровати целыми сутками и буквально не шевелилась. Ритка и сестра ее Маня с собой стали как-то управляться самостоятельно. Ритка тащила Маню на санках в детсад, а по вечерам готовила питательную еду из быстрорастворимой лапши. Мама Клюшкиной иногда приглашала Риту с Маней на ужин. И Ритка с Маней сидели натуральными сиротками. И у всех разрывалось сердце на них глядеть.
Иногда за стеной у соседей слышались ночные рыдания тети Нели. Клюшкина знала, что Семён Маркович для тети Нели второй по счету супруг. Ее первый муж был несдержанного нраву и легко выливал кастрюлю борща молодой жене на голову - если этот борщ слегка недосолили. И капуста со свеклой струились по ужасно красивому тети Нелиному лицу. Семён Маркович, к счастью, таких номеров не выкидывал, а потому потерять его было, конечно, безгранично жаль.
В один прекрасный день тетя Неля пришла с новостью: им, скорее всего, даже грозит конфискация. Заберут все-все нажитое, оставят лишь голые стены.
Конфискация! И они целый вечер таскали добро Горбатовых - паласы, чугунный канделябр и швейную машинку “Чайка-9”. И складировали все это хозяйство в комнате Клюшкиной.
- Никому ни слова, - строго наказала мама Клюшкиной, - это так надо. Помочь, так сказать, по-соседски. Не жить же им, действительно, в голых стенах.
И до весны Клюшкина делала уроки при канделябре. И осторожно стирала с него пыль. Канделябр стоял на столе и облагораживал собой пространство.
А потом дело как-то уладилось. И все оказалось не таким ужасным, как ожидалось. И даже конфискация отменилась. А паласы, швейная машинка и канделябр переехали в свое родное жилище. И Клюшкина страшно радовалась за Ритку и все ее семейство. Хотя чугунного канделябра, если уж совсем начистоту, было ей все же немного жаль.