Клавдия Даниловна живёт в небольшой деревушке. Одинокая она. Хоть и есть у неё сын, но давненько уже уехал, в другом конце страны живёт. Семья у него. Хорошо живут, но вот не приезжают они в деревеньку. Когда-то сын звал её к себе, но она побоялась. Здесь всё своё, родное. Все родственники на местном кладбище. Не может она бросить родных мест. Да и климат менять в таком возрасте тоже нельзя. А теперь уж много лет не видела она ни сыночка своего, ни внуков...
Деревушка у них небольшая, многие разъехались, есть и пустующие дома. Осталось здесь много одиноких стариков, но есть пока и другие семьи, те, кому удалось устроиться на местную птицефабрику, построенную не так уж давно.
Из всех благ цивилизации в их деревне остался лишь небольшой магазин. Ну а больница, школа, садик, почта - всё в соседнем посёлке и в близлежащем городе.
А тут, как на грех, у Клавдии зуб разболелся. Они в деревне уж давно привыкли лечиться разными травами да отварами, иногда в город за лекарствами ездят, наберут запас на все случаи жизни. Так и живут. А вот с зубом проблема. Не берут его никакие травки. Таблетки, что были - тоже не помогают. Хочешь, не хочешь, а надо ехать в город к стоматологу. Зуб который день покоя не даёт. Ночью уснуть невозможно, да и щека уже распухла...
Клавдия и поехала в город. Как обычно, ей соседки принесли каждая свой список. Кому какие лекарства привезти, кому что-то в магазине купить. В местном-то магазине выбор невелик, там лишь самое необходимое можно купить. Они всегда так делают - кто едет в посёлок или город, так сразу берёт всё что нужно для всех.
Клавдия с утра удалила зуб. Потом сидела в больнице, затем на скамейке в парке. Потом по городу бродила, по магазинам. В аптеку зашла. В столовой перекусила. Снова по магазинам, пока все заказы выполнила да и себе взяла, что хотела. Ну а потом уж на автовокзале билет взяла, ждала своего автобуса. К ним лишь два раза в день рейсы отправляются. Утром проходящий мимо, а вечером другой, что до соседнего села идёт, а оттуда уж пешочком около пяти километров.
Клавдия взяла билет, купила в буфете пару пирожков и вышла на улицу. Села на скамейке. Автобус ещё не скоро будет, надо ждать.
Поблизости ходил бомж, осматривал всё у скамеек и мусорных урн. Одет явно не по сезону. На улице весна, потеплело, а он в старой, изодранной, видавшей виды грязной дублёнке нараспашку - там где должны быть пуговицы, зияли рваные дыры. На голове такого же вида зимняя шапка-ушанка, с лихо задранными вверх "ушами", торчащими в стороны. Какие-то рваные ботинки, широкие, грязные штаны. Сам весь заросший, грязный - трудно сказать, сколько ему лет.
Он испуганно озирался по сторонам, старался держаться подальше от всех ожидающих и встречающих людей. Кто-то ворчал на него, кто-то брезгливо отворачивался.
Клавдии стало жаль беднягу, видимо голодный. Она достала пирожок и протянула мужчине.
- На, милок, перекуси.
Он растерянно посмотрел на неё, потом робко взял пирожок, поблагодарил.
- Да ты присядь, поешь. Вот у меня ещё пакет кефира есть. Будешь? Она достала свой пакет с продуктами. Там ещё один пирожок, кефир.
- Ты бери, ешь, не стесняйся! Изголодал, небось?
Мужчина примостился на самом краешке скамейки, стараясь соблюдать дистанцию. Привык, что все его брезгуют, боятся. Но эта бабуля явно не старалась сторониться его, её не смущал ни его вид, ни запах. Она к нему относилась очень даже доброжелательно.
Он жадно стал есть, не переставая благодарить её и желать ей здоровья.
- Да угомонись ты, ешь спокойно. Как звать-то тебя?
- Не знаю... Мужики Игнатом стали звать. У Петра, одного моего знакомого, деда Игнатом звали, он сказал, что я ему деда напоминаю. Так Игнатом и стали звать. А я не знаю, как меня зовут... Не помню я ничего...
Сердце сжалось в груди у Клавдии. Как же так? Что же случилось с этим бедолагой? Так стало жалко его...
Она стала расспрашивать, а он вдруг охотно рассказал ей.
Он всего несколько месяцев на улице. До этого был в больнице с травмой головы и переломом ребра и ноги. Как туда попал - не знает. Когда пришёл в себя - вообще ничего не помнил, даже собственного имени. Так что не знает о себе и своих близких абсолютно ничего. Нашли его в грязных и рваных лохмотьях. Без документов. Полиция особо-то и не заморачивалась, сразу решили, что бомж. Да и вообще - есть ли они у него, эти близкие?...
После выписки всё бродил по городу, всматривался в дома, дворы, людей - ничего не удалось узнать или вспомнить. Он уже каждый уголок в городе прошёл. Всё безрезультатно. Как только ни пытался вспомнить хоть что-то - ничего не получается...
- Ну а где же ты живёшь?
- Да прибился тут к местным бомжам, они в подвале живут. Вот они меня Игнатом и назвали...
- Слушай, Игнат, а может тебе к нам, в деревню? У нас есть пустые дома. Коли работы не боишься, так можно и огородину какую вырастить, коли руками работать умеешь, так старикам кому что по хозяйству поможешь, а они тебя отблагодарят чем смогут. Всё легче, чем чужими огрызками-то питаться. Мужик ты, видно, что крепкий ещё, силы есть. Уж лучше так зарабатывать, чем побираться. А там, глядишь, и память твоя вернётся, вспомнишь чего. Может как-то и документы получится восстановить. Ты видно, что человек не простой. Говоришь складно, умно. Как-то по-городскому, грамотно. Лишних слов или грубостей от тебя неслышно. Вспомнишь ещё всё. Просто тебе покой нужен, нормальное человеческое проживание.
Игнат задумался, потом улыбнулся.
- Знаете, а может вы и правы... У меня порой в памяти какие-то картинки всплывают, но так - лишь какие-то коротенькие эпизоды. Мутные, расплывчатые - как в густом тумане. Лиц не разглядеть, слов не понять... Но вот в одном таком эпизоде есть какое-то крыльцо с навесом, я на нём стою и смотрю ни то на лес, ни то на сад... Может это дом в каком-нибудь селе?... Может я правда жил в посёлке, а в город по какой надобности приехал? А может и не я это стою, а кто-то из моих родных... Не знаю.
- Ну так поехали? Поживёшь пока у меня, я одна - поможешь мне по хозяйству. Мне одной-то много не требуется, как-то сможем пока на мою пенсию прожить. А там видно будет. Всё лучше, чем по помойкам ходить да в грязном подвале спать.
Вначале сельчане пытались подшучивать над Клавдией: вот, мол, свой зуб в городе на бомжа обменяла. Какой зуб был - такой и мужик достался. Или смеялись, что на старости лет решила замуж выйти, подыскала себе в городе жениха, но видно получше никто не клюнул на нашу "молодуху", пришлось брать, что под руку попало.
А Клавдия лишь улыбалась, говорила, что нашла дальнего родственника. Не общались никогда, так как еще их родители в молодости рассорились. С тех пор и не виделись. А вот тут решила по старому адресу родственников наведаться, вот и встретились, познакомились. А что им делить-то? Это родители враждовали, а у них никогда никакой вражды не было, они толком и не знали друг друга.
Она баню натопила, отправила Игната помыться. Нашла кое-какие старые вещи мужа и сына. Игнат увидел бритву, спросил разрешение взять.
Когда он чистый, выбритый и одетый во всё чистое сел за стол - Клавдия с соседкой Никитичной просто ахнули. Он, оказывается, совсем нестарый. Ему уже за 40, но никак не больше 50. Очень симпатичный, крепкий мужик.
Так и началась новая жизнь Игната. Он не боялся любой работы. Охотно помогал Клавдии, заботился о ней. Откликался на любую просьбу сельчан. Кому крыльцо починить, кому крышу подлатать - да мало ли проблем в деревне. Он всем помогает, все его очень полюбили и уже считали своим. Благодарили кто продуктами, кто какие-то вещи давал, а кто и денег немного даст.
Клавдия довольна - мужик хоть вздохнул свободно, зажил по-человечески. Чувствует себя нужным, полезным. Только вот беда - память никак не возвращается...
К соседке Ирине родственники приехали, а назад уезжать - машина не заводится. Николай крутится вокруг, пытается что-то сделать, а ничего не получается. Подошёл Игнат. Предложил посмотреть.
- А ты что, разбираешься?
- Не знаю, но давай попробую...
Что-то повозился, то в одном месте что-то посмотрит, подладит, то в другом - машина вдруг завелась. А Игнат ещё и советует, что в машине надо заменить, на что внимание обратить, что подладить, когда домой вернётся.
Все диву даются, расспрашивают, а он и сам не знает - откуда ему это известно...
Так и началось: кто-то зовёт посмотреть холодильник или "стиралку", или ещё что из бытовой техники, а Игнат легко справляется со всеми проблемами. Потом выяснилось, что в схемах, которые есть в паспортах на эту технику он тоже очень хорошо разбирается. Более того, если паспорт не на русском, он умудряется понять, что там написано, понятен ему английский язык.
Надежда, ещё одна соседка Клавдии, весёлая и смешливая, очень энергичная женщина постоянно шутит:
- Ну, Игнатушка, ты даёшь! Кто ж ты у нас такой? Может какой спецагент, решил разузнать, как люди в глухой деревушке живут? Ох, кабы не была я замужем за Митькой, то уж такого мужика никогда бы не упустила! Уж очень ты рукастый, ладный. И характер-то у тебя золотой, и ведь не пьёшь, не скандалишь. Прямо сокровище какое-то, а не мужик. И как тебя такого вдруг кто-то потерял?
А потом вдруг все снова задумались, как же ещё помочь Игнату вспомнить всё. Надя и сказала, что не может быть, чтобы такого мужика никто не искал. Наверняка кто-то ищет, переживает. А как это узнать? Только в полиции! Он ведь не обращался туда, думал, что без документов его и слушать там никто не станет. А надо узнать, там наверняка есть запросы от родственников.
Такая простая мысль, а вот почему-то раньше и в голову никому не приходила. Все были зациклены на возвращении памяти и документах, а уж потом дальнейших действиях.
А его и правда искали. Давно и безуспешно. Правда не в этом городе, где нашли, но не так уж и далеко. Его фото разосланы везде, но кто бы мог узнать в том грязном и заросшем бомже этого мужчину?
У него есть жена и дочь с сыном. Семья замечательная. И работа была хорошая, он главный инженер на крупном предприятии.
Он должен был в командировку ехать, на кону был серьёзный контракт. А оказался совсем в другом месте, в другой стороне, в маленьком городке с серьёзными травмами. Причём нашли его на окраине города, прямо у дороги. Ни вещей, ни документов.
Зовут его не Игнатом, а Анатолием, он прекрасный семьянин и успешный деловой мужчина. Семья у него очень дружная и хорошая.
Анатолий всё вспомнил, единственное, что так и осталось загадкой, так это то, как и кто нанёс ему эти травмы, как и почему он оказался в этом городе. А может и не нужно ему вспоминать этого? Может сама память бережёт его от чего-то, чего ему помнить не нужно?
Анатолий вернулся домой, семья очень счастлива, они очень переживали, уж и не надеялись, что смогут найти его. А теперь все безумно рады.
Анатолий не забыл Клавдию, они всей семьёй приезжали к ней, благодарили за её доброе сердце, подарки привезли. Потом стали навещать её часто, к себе в гости возили. Она сдружилась со всеми.
Дочь у Анатолия живёт своей семьёй, уже внука родила родителям. Но живёт рядом с ними. Внук постоянно с бабушкой, любит гостить у неё. Сын тоже собирается жениться.
Анатолий с Ниной всё зовут Клавдию к себе. Дом у них очень большой, места всем хватит. Она им за это время стала, как родная. Не хотят они, чтобы она одна в деревне жила. Вместе-то им всем будет и легче, и веселее, они её не обидят, никому в обиду не дадут.
А Клавдия подумала-подумала, да и согласилась. До родной деревни не так уж и далеко, в любое время можно съездить на кладбище, проведать родных. Анатолий свозит, обещал. А ещё пообещал, что когда она уйдёт, то похоронит её именно там, рядом с мужем.
Ну а если что не так будет - она всегда может вернуться. Это ведь не как от сына через всю страну добираться. Так что согласилась Клавдия. Анатолий для неё почему-то теперь стал куда ближе сына. Добрее он. Отзывчивей. И Нина у него точно такая же. Она уверена, что с ними ей хорошо будет.
ИВ
Советую прочитать: