Из книги Владимира Дмитриевича Соколова «Рядом с Пушкиным».
Маг прозрачной кисти
«В Петербурге же – такой обычай, такой закон. …
Во-первых, жениху предстоят непременные подарки.
Портрет, писанный Соколовым, браслет пышный, браслет
чувствительный, турецкая шаль, брильянтовые украшения
и несметное число всякой дряни из английского магазина».
(В.А.Соллогуб. «Тарантас»)
В этом году отмечается 225 лет со дня рождения талантливейшего художника Петра Фёдоровича Соколова (1791 - 1848) – выдающегося мастера камерного акварельного портрета первой половины Х1Х века, оставившего нам одухотворённые образы людей пушкинской эпохи.
Приятно в глубине веков отыскать прославленного предка. Потому/то несколько лет назад ваш покорный слуга, тщательно скрывая свои тщеславные цели, и пустился в разыскание родственных связей с Петром Фёдоровичем Соколовым, пушкинским современником, основоположником русской школы акварельного портрета. Существенными и обнадёживающими мне казались два момента. Во-первых, у того Соколова было три сына – Пётр, Павел и Александр (все художники), что увеличивало вероятность моего родства с Петром Фёдоровичем. Во-вторых, помнилось, что мой отец и его братья, погибшие на прошлой войне молодыми, не будучи художниками-профессионалами, «баловались» акварелью и маслом.
Но, увы, Пётр Фёдорович, которому гожусь в праправнуки, оказался в итоге разысканий всего лишь однофамильцем. Впрочем, этого следовало ожидать: на Соколовых, как на Ивановых, Россия держится. Несбывшиеся надежды, однако, не убавили моих симпатий к человеку, которого я сейчас я хочу вам представить.
О том, что Пушкин виделся с Соколовым, убедительно говорит портрет поэта, сделанный акварелистом в 1835 или 1836 году: как известно. Петр Фёдорович писал с натуры. Можно предположить, что затейщиком этого сеанса явился Жуковский. Обратите внимание на две его записки, посланные Александру Сергеевичу:
«А завтра (в субботу) жду тебя непременно к часу во втором поутру. У меня будет живописец, и ты должен с полчаса посидеть под пыткой его животворной кисти. На оба вопроса прошу ответить: «да».
«Не забудь, что ты у меня нынче в час будешь рисоваться. Если не найдёшь меня, паче чаяния, дома, то найдёшь у меня живописца. Прошу пожаловать».
Если бы под словом «живописец» Василий Андреевич подразумевал художника, работающего маслом, он посулил бы не получасовую «пытку»: на создание живописного портрета уходит несколько часов и даже дней. А вот карандашный набросок или акварельный этюд можно сделать за час-другой. Так что мы можем без раздумий связать обе записки именно с Соколовской акварелью. Тем более что других подобных портретов Пушкина, выполненных в те годы, мы не знаем.
Акварелист изобразил поэта в его излюбленной позе - со скрещенными на груди руками. На лице Александра Сергеевича печать грусти и усталости; это, как вы знаете, было очень трудное для него время.
О портрете существовали разные суждения. Отец поэта усмотрел в нём «много отступлений от верности и сходства», другие считали, что это «настоящий Пушкин». Лично я другим верю больше. Ниже вы поймёте почему. Пока же скажу, что Владимир Соллогуб не погрешил против истины, отметив в книге «Тарантас», что в его время будущие супруги перед свадьбой заказывали Соколову свои портреты в качестве подарка.
Сейчас в отечественных и зарубежных музеях, в частных коллекциях находится несколько сотен портретов, принадлежавших «прозрачной» кисти Соколова. Более ста из них по скромным подсчётам, донесли до нас образы тех, кто попал на пушкинскую орбиту. Среди них портреты императрицы Александры Фёдоровны, жены Николая Павловича, декабристов Михаила Лунина и Никиты Муравьёва, героя войны 1812 года Николая Николаевича Раевского - старшего, поэтов Петра Вяземского и Дмитрия Веневитинова, композитора Алексея Верстовского, родственников жены поэта, красавиц в которых Пушкин влюблялся, его почитателей и недоброжелателей. В общем, всех не перечтёшь.
Чем же объяснить, что столь разные люди прибегали к услугам акварелиста? Только ли модой? Только ли тем, что портрет, сделанный водяными красками, дешевле выполненного маслом? Конечно, не только.
Скажем, императрица могла себе позволить (и позволяла) тысячные траты на живописные портреты собственной персоны, а вот, поди, же – пожелала позировать и Соколову. Суть в другом.
Давайте прислушаемся к мнению специалиста в области изобразительного искусства, автора книги «Пушкин в портретах» Е.В.Павловой. Она пишет:
«Помимо сходства и виртуозной техники, работы Соколова имели ещё одну особенность, по-видимому, и явившуюся причиной большой популярности их автора. Соколов никогда не приукрашивал модель, но всегда умел найти и показать самые привлекательные свойства натуры каждого человека. Мы не найдём среди работ Соколова двух одинаковых, не найдём штампа, шаблона. Соколов - мастер индивидуальных характеристик, тонкого психологического портрета». Работы Соколова – пример совершенного владения акварельной техникой.
Если же говорить о чисто человеческих качествах Петра Фёдоровича, то в первую очередь следует отметить его скромность, мягкость, доброту, что подтверждает и его портрет, принадлежащий кисти Тропинина и хранящийся в Государственном Русском музее.
Рассказывать о себе Соколов, судя по всему, не любил, и в его биографии немало белых пятен. Даже точной даты рождения художника мы не знаем, только год – 1791. Он рано потерял отца, был привезён из Москвы в Петербург и в 1800 году определён в академию художеств, в стенах которой познакомился и подружился с братьями Александром и Карлом Брюлловыми. Стал в их семье своим человеком, сначала в переносном, а затем и в прямом смысле: полюбил сестру своих приятелей – Юленьку, сделал ей предложение, которое было благосклонно принято.
Талант Петра Соколова проявился ещё в годы ученичества. В 1809 году за картину «Андромаха оплакивает убитого Гектора», писанную маслом, восемнадцатилетний ученик академии получил малую золотую медаль и тогда же – аттестат первой степени на звание классного художника.
Однако, его «брак» с холстом и масляными красками был непрочным и недолгим. Молодого художника пленила акварель, но не просто акварель, а портретная. Она-то и стала главным делом своей жизни. И сделала его популярным.
Если бы Петр Фёдорович Соколов и не стал автором пушкинского портрета, его имя всё равно заняло достойное место в истории русского изобразительного искусства. В конце концов, не важно, кого пишешь, важно – как.
Подготовил Борис Евдокимов
- Материал основан на труде Вадима Дмитриевича Соколова «Рядом с Пушкиным». Издательство «Тверская 13», Москва 1998г.
- Подбор открыток с работами П.Ф.Соколова и портретом художника
кисти Тропинина. Издательство «Аврора» Ленинград. 1986г.
26.02 2016
Дополнительная информация о жене А. А. Дельвига – С. М. Салтыковой:
С.Салтыкова получила образование в частном пансионе, любила поэзию, но больше всего она была неравнодушна к представителям менее прекрасной половины рода человеческого.
Ещё 18- летней девушкой, в деревне у дяди познакомилась с Петром Каховским (тем самым). Каховский посватался, но получил решительный отказ от отца Софьи. Претендент, едва ли не нищенствовал. Софья погоревала, но в следующем году встретилась с Дельвигом и снова влюбилась. Отец согласился на замужестве. Жених тоже был далеко не богач, но все-таки кончил лицей. Ему-то Михаил Алексеевич и доверил в качестве приданого - 80-100 тыс. рублей.
Жена не принесла Дельвигу счастья. Вскоре после свадьбы она затеяла любовные игры с пушкинским приятелем Алексеем Вульфом, который об этом откровенно писал в дневнике.
Бедный Дельвиг, умница Дельвиг всё это видел, всё понимал и старался оторвать Софьюшку от обожателей, даже взял жену с собой в командировку, но, вернувшись, супруга продолжала амурничать с Вульфом и Сергеем Баратынским, братом поэта.
Вот почему, пытаясь найти ответ на вопрос о причинах ранней смерти Дельвига, мы должны иметь в виду не только грубое, беспардонное вмешательство Бенкендорфа в издательскую деятельность Антона Дельвига, но и невыносимую обстановку, сложившуюся в его семье.
Горько сожалела Софья Михайловна о своей неверности мужу, она понимала, что в его гибели есть и её вина.
Траур вдова носила недолго. Через полгода она вышла за Сергея Баратынского, который, зная её наклонности (ещё бы не знать!) увёз её в своё тамбовское имение. Муж ревновал жену, месяцами пропадал из дома, благо повод всегда находился – он служил врачом. Бил жену беспрестанно чубуком трубки.
Невольно начинаешь подумывать о том, что и Дельвиг мог бы образумить свою ненасытную супругу, если бы использовал чубук в «педагогических» целях. Но он был мягким, деликатным человеком и не рискнул бы поднять руку на любимую женщину…
Догадывался ли Пушкин, что в семье друга не всё благополучно? Вероятнее всего догадывался. Но вмешиваться в семейные дела Дельвига не решился. В подобных случаях он придерживался нейтралитета. «Милые бранятся – только тешатся».
Пушкин позаботился об осиротевшем семействе, о дочери друга Елизавете, о братьях Антона – 15-летнем Александре и 12-летнем Иване, оставшихся после смерти Антона Дельвига без поддержки. Пушкин издал альманах «Северные цветы» на 1812 г. Выпуск задумывался как своеобразный памятник рано ушедшему поэту, помог собрать энную толику средств. Стараниями московских и петербургских писателей и было сделано.
Один экземпляр альманаха получила от Пушкина и Софья Баратынская с короткой без комментариев, без эмоций, без «Уважаемой» и «Дорогой». В этом, кажется, скрыт какой-то подтекст, может быть, даже горький упрёк. Вы так не считаете?