Образ допотопного патриарха Ноя. Каким он предстает перед нами на страницах Библии? Это праведник, пророк, а, может, проповедник покаяния? Озадачивались мы или нет такими вопросами, они занимали выдающегося писателя, представителя «золотого века» нидерландской литературы Йоста Ван Ден Вондела. И он попытался ответить на них, создавая свою великую трагедию «Ной».
С первых строк драматург, как кажется, бросает вызов общепринятому взгляду на ветхозаветного героя, изображая его в виде «посла раскаяния», не только деятельно – образом жизни, но и словесно проповедующего людям грядущий гнев Божий.
…в мир земной
Пришел пророчествовать Ной
Поэтическое осмысление Вонделом миссии допотопного патриарха наводит на мысль: сказанное Ною Богом было сказано лишь для него и его семьи, или это был призыв к покаянию, с которым еще за сто лет до Потопа обратился Бог через избранника Своего ко всему миру?
Ответ скрывается в Новом завете и святоотеческом наследии. Так, оба Послания апостола Петра содержат сведения о проповеднической миссии допотопного патриарха. В двадцатом стихе третьей главы Первого Послания от Петра упоминается о долготерпении Божии в связи со строительством ковчега, а это есть косвенное указание на то, что святой праотец поведал людям о времени, отведенном им на покаяние. Второе же апостольское Послание именует Ноя «проповедником правды» (2 Петр. 2:5). Мог ли молчать о грядущей каре Божией человек, о котором Бытописатель сообщает, что он «непорочный», то есть, как лучше передает смысл церковнославянский перевод Библии, «совершенъ сый въ родѣ своемъ». (Быт. 6:9). О том, как понималось совершенство в ветхозаветные времена есть косвенное свидетельство в словах Иисуса Христа, что «закон и пророки» утверждаются на двух заповедях любви. Мог ли тот, кто возлюбил ближнего своего не возвестить ему о готовящейся беде?
В «Беседах на книгу Бытия» святителя Иоанна Златоуста Ной изображен неравнодушным богогласником покаяния: «всем людям в течение всего… времени он проповедовал и внушал отстать от нечестия». По свидетельству других отцов Церкви – преподобного Ефрема Сирина, блаженных Иеронима и Августина – не случайно в библейском рассказе о Потопе упоминание промежутка в сто двадцать лет. Этот отрезок времени был дан людям на покаяние, о чем, вероятно, не могли бы они узнать иначе, как если бы сам глашатай Божьего суда праведный Ной не возвестил им.
По свидетельству других Святых Отцов, проповедь покаяния раздавалась на обреченной земле сто лет. «Строил он ковчег сто лет, – сообщает преподобный Максим Исповедник, – так, чтобы, пребывая рядом с ним, [люди] пришли к исправлению». О проповеди не делом только, но и словом пишет святитель Иоанн Златоуст. Подобные мысли высказывает исследователь и толкователь Священного Писания А. П. Лопухин: в срок, назначенный Богом для покаяния развращенных людей «праведный Ной пророчествовал о потопе и делал соответствующие к нему приготовления». В трагедии Вондела проповедь Ноя есть также раздававшийся в течение сотни лет призыв раскаяться и обратиться с пути нечестия.
К моим прислушайтесь, несчастные, словам:
Я сотни лет твердил о дне отмщенья вам.
Мотив покаянной проповеди можно назвать магистральным в трагедии. Не случайно в интерпретации драматурга образ Ноя принимает очертания богогласника покаяния – Предтечи Спасова Иоанна. Подобно тому как воззвание «нового Илии»: «покайтесь» раздавалось в безлюдной пустыне, точно так, взывая к раскаянию, «бродит вдоль полей, в грязи и бездорожьи» Ной Вондела. Нидерландский драматург наделяет своего героя и внешней похожей «атрибутикой»: в грубую одежду из верблюжьей шерсти облачался Креститель Иоанн, скрывает «тело тощее под шкурою верблюжьей» и глашатай Великого Потопа. Но если слышатели проповеди Иоанна Предтечи обращались («Учитель! Что нам делать?» Лк. 3:12), окружающие Ноя остаются безучастны к его предсказаниям. Вместе с тем, ветхозаветный праведник сталкивался не только с равнодушием. Согласно толкованию на Книгу Бытия Иоанна Златоуста «за свою решимость вопреки всем подвизаться в добродетели, Ной терпел великое поношение и осмеяние». Насмешки встречала и его проповедь грядущего Божьего суда. Автор произведения усиливает драматизм, связанный с непониманием святого: согласно его творческому замыслу, проповедь ветхозаветного патриарха встречается с неверием его сыновей. Одним из них, следуя библейской традиции, драматург изображает Хама. Он единственный из родных Ноя, кто поносит провозвестника за предрекаемый божий гнев. Называя ковчег «тюрьмой» и «собачьей конурой», Хам дерзает именовать отца «палачом» и, наконец, сомневается в его богопознании.
Медведем Господа изображаешь ты,
Свирепым кабаном, стравляющим кусты
В припадке бешенства: мол, все затопчет царства
Господь, карающий развратность и дикарство.
Несмотря на послушание свое отцу, помыслы неверия обуревают и другого сына праведника – Иафета. Ему представляется неправдоподобным то, что деревянное судно может остаться невредимым при встрече с морскими животными.
Полна различных чуд морская широта.
Как выдержит ковчег удар хвоста кита,
Коль с оным встретиться придется, предположим?
Но подлинная драма заключается не в непонятости Ноя сыновьями, а в описании постепенного наступления вод – известия, скрытого между библейских строк. Согласно трактовке автора трагедии, наказание Божье начинается с необычайно умножившегося морского прилива, ставшего причиной войны за земельные угодья. Картины бедствий сменяют одна другую: простонародье переполнило вершины гор, пытаясь спастись от стихии; иные пытаются соорудить из бочек лодки, «прочие в воде потопли, как кирпич». Умножившиеся «болезни» скорбью отзываются в душе Ноя. Он не скрывается от развращенного мира в ковчеге избавления, смиряясь перед судьбами Божьими, но скорбит о человеческой участи:
Я оставляю мир, я удаляюсь прочь
От человечества, храня на сердце горе.
Соответственно толкованию преподобного Ефрема Сирина перед извещением развращенному миру последнего, семидневного срока бытия, стали стекаться со всех сторон в ковчег звери; притом питающиеся растительной пищей и хищники пребывали в невозбранно. Вондел не упоминает о последнем сроке, но разрабатывает мотив благословенного Творцом совместного (животные и люди) пребывания в ковчеге:
Всевышний столь могуч, что не позволит смерти
Сгубить земную жизнь в пучинах водоверти.
Он нас убережет, плывущих без руля,
Он хищников смирит в утробе корабля:
Глад волка не томит, замолкли львины рыки,
И грозный тигр молчит, и прочи твари дики.
Отходит от Священного Предания писатель лишь тогда, когда выводит на сцену героев, силящихся в последний час войти в корабль. Но поздно, двери спасительной ладьи затворены, подобно херувиму, преграждающему путь в рай сладости согрешившим людям, «ангел-судия» заграждает вход грешников в ковчег. Трагедия завершается пением хора ангельской стражи, провозвещающим грядущий приход Спасителя и воздвиженье нового ковчега, под коим следует разуметь ковчег избавления – Нового Завета.
Образ небезучастливого проповедника, хотя и не заимствован Вонделом из сочинений Святых Отцов (перечень текстов-источников приводится в небольшом предваряющем основной текст синопсисе), между тем, укладывается в прокрустово ложе патристической традиции, одновременно добавляя литературные штрихи к изображению ветхозаветного праведника. Достойно внимания, как укорененный в Священном Писании драматург описывает внутренний мир главного героя. Так, повеленное Богом строительство Ной совершает с ужасной сердечной мукой. Сетуя, он обращает свой мысленный взор к Творцу:
Прости, что стройка корабля
Шла все неспешней, все тяжеле:
О, не раскается ужели
Грехом исполнена земля!
В этом по преимуществу и заключается главная проповедническая роль вонделовского Ноя – знать грядущие судьбы человечества и оплакивать его.
Автор текста: Юлия Ростовцева.
КНИГИ, СТАТЬИ, ВИДЕО И ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ НА ТЕМУ БИБЛИИ В ИСКУССТВЕ СМОТРИТЕ У НАС НА ПОРТАЛЕ: https://ekzeget.ru/mediateka/biblia-v-iskusstve/