Это точно был тренч от Живанши: их потёртый флис, асимметричный клапан под горлом, божественный необработанный край! Ильяр остановился и зажмурился, чтобы прогнать наваждение. Просто заработался. Очередная выставка, девять часов унизительных улыбок вместо желанного подиума, разговоры про боксёрский инвентарь, который они рекламировали за жалкие две семьсот — любой кукухой поедет! Нет, это всё чудится, обман зрения…
Потерев веки, Ильяр открыл глаза. Матюкнулся. Мираж не исчез — бомж в пальто от именитого бренда по-прежнему сидел на асфальте.
Дожили.
Ильяр взглянул поверх грязной фигуры и сморщил нос, но путь не продолжил. Плотнее запахнул на своём горчичном худи светло-зелёный бомбер. Как такая вещь могла попасть к бродяге?! Да самому Ильяру пахать и пахать, чтобы купить одежду от Живанши! К изумлению добавилась злость, и злость эта грызла внутренности с жадностью гиены.
— Эй ты! Да-да, оборванец! — крикнул Ильяр.
Бомж поднял на него безмятежный усталый взгляд. Парень вновь не сдержал гримасу — до чего же грязный!
— Откуда у тебя тренч?
— Откуда что? — переспросил бомж.
Ильяр закатил глаза.
— Пальто, пальто откуда? Отвечай!
— Пальто? — бомж пожал плечами. — Хорошая пальтишка… Да тут вот пара проехала неделю как. На дорогой машине, красивые, а ругались. Мужик её на землю кинул и крикнул, что теперь к хозяину пальты поедут. Я и вещицу-то подобрал. Холодает. Утепляться надобно.
— Утепляться?!
Ильяр поперхнулся возмущением. Везёт же всякому отребью! Окажись он в то время на улице, уж не упустил бы сокровище! И эти из машины хороши: легко сорить деньгами, когда те есть.
Бомж бросил на Ильяра сочувственный взгляд поверх красного носа.
— Понимаю, и у тебя с одёжкой несладко, — вздохнул он. — Вон штаны на два размера велики. Зато тёплые.
— Это оверсайз, дебил.
Отвернувшись, Ильяр пошёл прочь. Кеды со злостью отмеряли мостовую. Кому-то всё, а ему ничего! Ни нормальной модельной карьеры, ни денег, ни славы — ростом, видишь ли, не вышел. И тренч такой ему не видать. Этот идиот даже не понимает, что, продай он пальто, разом бы с улицей распрощался.
Продай пальто…
Ильяр остановился. Повернулся, шагнул назад, повернулся снова. Ухоженные ногти впились в нежную кожу ладоней. Нет, нет-нет-нет… Он никогда не упадёт до того, чтобы донашивать за бродягой! Но тренч шептал за спиной, как человек: «Возьми меня, возьми-и-и».
Ильяр не спеша вернулся к бомжу-моднику.
— За сколько продашь? — процедил он.
— Продам что? — опять не понял бомж.
— Пальто, пальто твоё! — взорвался Ильяр. — Говори сумму!
Парень резко провёл пальцами по выбритым вискам, больше успокаиваясь, чем приглаживая волосы. Высветленный верх модной стрижки сбился на сторону. Бомж помялся в раздумьи.
— Ох, сынок, пальту сейчас сам Бог носить велел. Но если денег дашь, можесь, и другую куплю…
— Пять тысяч хватит? — перебил Ильяр, занижая реальную цену раз в сорок.
Бомж покачал головой. В опухших глазах мелькнула хитринка.
— Не-е, сынок, мало. Да и раз тебе так вещичка нужна… Мне продавать на кой, меня и эта греет.
— Скажи уже, сколько!
Ильяр то и дело косился по сторонам: не увидит ли кто из знакомых? К счастью, улица оказалась не из многолюдных.
— Пятнадцать, — улыбнулся бомж.
Ильяр поперхнулся. Вот наглость! Стоит показать свой интерес к чему-то, как сдерут три шкуры. Он мысленно вспомнил баланс карты и вздохнул — впритык, но хватит.
— Где здесь банкомат? — бросил сухо.
— Та вон же, за углом! — просиял бомж во весь нечищенный рот.
Спустя пять минут Ильяр уронил купюры в рваную тканевую перчатку, и бомж радостно принялся раздеваться. Ильяр достал из кармана какой-то пакет. Через него взял тренч. Пальцы мгновенно начали зудеть, словно уличная грязь и вирусы проникали сквозь тонкий полиэтилен.
— Спасибо! — воскликнул бомж и поспешил прочь, ёжась в порывах ветра.
Химчистку, которая ещё не закрылась, Ильяр нашёл с трудом. К тому времени рука чуть не отваливалась — держать что-то на вытянутой всегда сложнее. Отдав последнее за чистку тренча, Ильяр вышел наружу. Улыбнулся.
Вечерний ветер растрепал длинные пряди и освежил лицо.
***
— Не пойму, почему вас до этого не допускали к показам, — проронила девушка, уважительно поглядывая на бахрому необработанных краёв. — Такой приятный молодой человек, сразу видно, что добьётся успехов.
Ильяр вздёрнул подбородок. Ну конечно, теперь он приятный! Парень расправил плечи, которые в заветной вещице ему самому казались шире.
— Говорили, сто шестьдесят восемь — рост не для модели, — напомнил Ильяр.
Девушка развела руками и взялась за бумаги. В её движениях читалась растерянность.
— Мало ли, бывает всякое. Иногда успешными становятся неформатные модели, — возразила с улыбкой. — Главное ведь как сидят вещи, а на вас, я гляжу, они сидят превосходно.
Девушка подмигнула и деловито взяла паспорт.
— Мы отправим вас на показ бренда Кьюрити. Дом молодой, но очень преуспевающий. Сейчас запишу ваши данные. Илья Михайлович Коноплёв, год рождения…
— Я предпочитаю, когда меня зовут Ильяр, — надменно вмешался юноша.
Девушка покосилась на него и рассмеялась.
— Вы что, татарин? В любом случае им нужны реальные Ф. И. О.
Ильяр поджал губы и почесал плечо. Потом ещё раз. Ещё. Девушка покосилась на него с опаской и вернула паспорт.
— Завтра в семь подъезжай на ВДНХ. Не опаздывай.
— Мы уже не на «вы»? — заметил Ильяр.
Девушка лишь улыбнулась.
— «Вы» заслужить надо, и одного тренча для этого маловато, Илья. Покажи, чего стоишь, и, глядишь, на всю страну прославишься.
Ильяр вышел из агентства. Остановившись, раздражённо почесал спину. Да что ж такое?! В химчистке тренч выстирали идеально, и всё равно парню казалось, что душок прежнего хозяина следует за ним по пятам. Стараясь отвлечься от ощущения, Ильяр поднёс к губам талисман — рыжее кольцо из эпоксидной смолы. Поцеловал его.
Завтра. ВДНХ. Кьюрити.
Судьба наконец дала ему шанс.
***
Среди других моделей, привыкших к таким мероприятиям, Ильяр терялся, а оттого только выше задирал подбородок и плотнее сжимал губы. С тренчем не расставался до последнего момента и, заняв кресло, нет-нет да бросал взгляды в сторону вешалки. На лицо легла спонсорская косметика, и парень сжался. Без новой шмотки он чувствовал себя уязвимым — сразу вспомнил про рост, про то, что с диетой «жрать нечего» скоро дойдёт до сорокового размера. На него косились с любопытством. Ильяр отвечал привычным взглядом свысока, и это помогло успокоиться: выражение лица настраивало мысли, напоминая, что он лучше любого из этих выскочек.
Попасть на показ с идеальными параметрами? Ха! Его взяли без них. И будущее за ним, за Ильяром.
— А это, Станислав, наши модели. Как видите, красим только вашим продуктом. Это будет лучшая реклама косметики FishGlore!
— И самая дорогая, — рассмеялся второй голос.
Ильяр покосился на вошедших, чуть не смазав глаз. Одного он знал, видел на фото: владелец модного дома Кьюрити. Второй, которого назвали Станиславом, должно быть, спонсировал показ. Ильяр увидел мельком седину, холёную кожу, светло-синий пиджак. Визажистка шикнула, и пришлось отвернуться, но голоса и шаги приближались.
— Хорошие модели, — признал Станислав. — Не знаю, как для вашей одежды, а некоторые лица будто созданы под мою косметику. Что-то вроде этого я представлял, когда работал над линейкой теней.
Голос прозвучал за спиной. Ильяр поднял взгляд на зеркало и столкнулся с такими же синими, как пиджак, внимательными глазами.
— Да, — добавил Станислав с улыбкой, — идеальное лицо. Как вас зовут, молодой человек?
— Иль… Ильяр, — просипел юноша осипшим голосом.
— О, вы татарин? — улыбнулся Станислав, чем вызвал судорогу в скулах Ильяра. — Рад знакомству, я Станислав Рыбинский.
— Оч-чень приятно.
— Поторопитесь, первый выход через семь минут! — прервал беседу владелец Кьюрити.
Наряды, обувь, последние штрихи — и долгожданный миг славы настал.
Ильяр потерял дыхание, осознание реальности и себя и только шёл под прицелами камер и взглядов, словно плыл по воздуху. Сердце радостно билось где-то в ушах. Он в центре событий! Один из избранных! Далеко за спиной осталась его благодетельница, и если не вспоминать, как та ему досталась, Ильяр готов был целовать флисовые рукава.
Час славы пролетел как мгновение. Перемолотый собственным триумфом, Ильяр вновь застегнул тренч и ошалело шагнул на улицу. В кармане лежала визитка Станислава Рыбинского, в уме — его предложение позвонить. Не выдержав, Ильяр расхохотался, и прохожие оглянулись на модно одетого парня. Он смог! Он сумел! Он лучше, лучше, лучше…
— Ты такой красивый! — послышался рядом восхищённый женский голос. — Подай на хлеб, мальчик? Спаси голодную.
Ильяр отшатнулся. Бродяжка протягивала трясущуюся ладонь и смотрела с мольбой. Грязный шарф дважды обернулся вокруг шеи, стоптанные ботинки разваливались прямо на ногах, но глаза светились жизнью. Женщина раза в два старше него улыбнулась, любуясь юношей.
— Помоги, — попросила она.
Ильяр стиснул кулаки.
— Как ты смеешь со мной разговаривать?! — воскликнул он. — Уйди, дрянь!
Он схватил с земли камень и замахнулся. Женщина вскрикнула. Её руки взлетели, как птицы, закрывая голову.
— Уйду, уйду, — взвизгнула она испуганно. — Жестокий мальчик!
Ильяр швырнул камень и принялся искать новый. Бить руками он брезговал, но дикая ярость, охватившая сердце, не давала успокоиться. Им, им он обязан своим взлётом! Когда Ильяр выпрямился с очередным булыжником, бродяжки уже не было — только прохожие смотрели на него с удивлением.
***
В офисе было светло, словно в раю. Попивая раф с карамельным сиропом, Ильяр блаженно жмурился. На стеклянном столе лежали каталоги с его лицом, модный журнал рекламировал новые помады FishGlore. Идеальная внешность для декоративной косметики Рыбинского! Его личная муза. Ильяр покосился на вешалку, где висел счастливый тренч, и усмехнулся. Теперь, когда с ним Станислав, в вещице не было такой нужды. Благосклонность покровителя сделала из «коротышки» звезду. Он купался в деньгах, его узнавали на улице. Всё тот показ и Рыбинский.
Чтоб его чёрт побрал, благодетеля.
— Знаешь, Илюша, — послышалось от двери, и парень вздрогнул, — думаю, нам стоит поговорить.
Рыбинский вошёл в кабинет и опустился на диван из светлой кожи. Седина, как всегда, лежала в творческом беспорядке. Ильяр пригладил свою стрижку, скользнул взглядом по синему пуловеру мэтра с декоративной строчкой. Попытался придать лицу почтительное выражение.
— Что-то случилось, Станислав?
Станислав сложил пальцы в замок и длинно вздохнул. Казалось, он был опечален. Синие глаза внимательно следили за юным надменным анфасом.
— Да, Илюш. Твоё поведение в последнее время привлекает слишком много внимания. Послушай, — Станислав заглянул Ильяру в глаза, — я ценю нашу дружбу и то, как ты работаешь. С твоим лицом продажи FishGlore возросли на тринадцать процентов. К сожалению, из-за тебя же они теперь падают.
— Что я такого сделал? — изумился Ильяр. — Раз ты всем доволен, что не так?!
— Всё, — оборвал Станислав посуровев. — Ты многовато себе позволяешь, Илья. Хамишь другим моделям, скандалишь на показах, требуешь привилегий. И главное, твои нападения на бездомных, злые шутки — это никуда не годится, милый! В сети море видео, тебя обсуждают не скрываясь. Опомнись.
Ильяр закинул ногу на ногу, взглянул на Станислава прямо. Он уже привык, что многие шепчутся за спиной — как ещё развлекаться лохам с ипотекой и в растянутых трениках? — но от Станислава упрёков не ждал.
— Подумаешь, всполошились из-за пары бродяг! — бросил он. — Я понимаю, если бы на людей кидался, а тут какое всем дело?
— Это тоже люди, — возразил Станислав. — И меня пугает факт, что ты этого не понимаешь.
Теперь свет офиса казался не райским, а больничным. Ильяр вскочил. Вскинул голову, с вызовом глядя на друга.
— Уволишь меня, да?
— Если придётся.
Ильяр скрестил руки на светлом свитере. В голове мелькнула мысль, что в этой позе он всегда получался особенно славно.
— И что дальше? — спросил насмешливо. — Где найдёшь замену? Такое лицо, такую харизму? Я делаю тебе продажи, тяну всю компанию! — Ильяр распалялся сильнее и сильнее. — Думаешь, другие модели будут так же хороши? Нет. И мужчины тоже. Я уникален, так что будь благодарен, что я…
— Довольно, — прервал его Станислав. — Мне всё ясно.
Он взял трубку внутреннего телефона. Ильяр следил за другом, теперь понимая, что стоило придержать свой поток откровений.
— Рита, — сказал в микрофон Станислав, — рассчитайте, пожалуйста, Илью Коноплёва. Он у нас больше не работает.
Внутри у Ильяра что-то оборвалось. Станислав улыбнулся и мягко указал на выход.
— Прощай, Илюша. Мне жаль, что так получилось.
…Дверь на улицу закрылась с лёгким щелчком. Какие-то прохожие, увидев Ильяра, начали зло шептаться. Юноша побрёл прочь, шатаясь и стараясь не плакать. Пресловутый тренч висел на плечах мешком, и те снова чесались, напоминая об истоках его славы. Теперь его не спасёт и Живанши.
Тормознув такси, Ильяр поехал домой, зло глядя на улицу сквозь стекло.
***
— Илюх, ты разгружать собираешься? Сколько ждать-то, баклан?!
— Иду, иду.
Ильяр побрёл к газели, на ходу разминая затёкшую спину. Ноги едва шевелились. Бесконечный круг кузов-Магнит-кузов-Магнит-кузов уже вызывал желание вырвать себе глаза. Оттащив очередной ящик с подмёрзшей хурмой, Ильяр поднял выше воротник пальто. Конечно, давно не от Живанши. Те деньги пригодились для другого…
— Давай-давай, до пенсии ещё далеко! — подгонял напарник. — Тридцать лет горбатиться будешь.
— Помню, спасибо, — огрызнулся Ильяр.
Новый ящик, новая ходка. Чёртова работа! Ильяр остановился, уперев руки в колени. Спина не гнулась без усилий, и он её понимал — сам бы сейчас лёг да подох от собственной никчёмности.
— Пардон? Сынок, обожди!
Ильяр поднял голову, тяжело дыша.
Перед ним стоял потрёпанный жизнью незнакомец. Простая дутая куртка, морщины на лбу, стрижка ёжиком. Человек щурился в лицо Ильяру, хотя непонятно, что его так заинтересовало.
— Вряд ли помнишь, — продолжил мужчина. — Даже имён не знали. Я Витька. Хотел тебе спасибо сказать, что помог. Двадцать пять лет как, получается.
— Чем это я тебе помог? — буркнул Ильяр.
Витька улыбнулся.
— Помнишь пятнадцать штук, что бродяге дал? За пальту? — хихикнул он. — Это ж я был! Я когда деньги получил, то решил это… хватать удачу. Комнатку снял, дыру, но уж не асфальт. Шмотьё купил в секонде. Я уж и не верил! И вот, работаю сейчас. Сторожу всякое…
— Бродяге?.. — повторил Ильяр, чувствуя, как из-под ног уходит раздолбанный тротуар.
Ему сделалось холодно. Драться он давно разучился, да и тело так ныло, что кулаками не помашешь. Вместо этого на глаза навернулись злые слёзы. Слёзы бессилия. Ильяр отступил на шаг, глядя в лицо Виктора с ненавистью.
— Ты! — процедил он. — Это ты, всё ты! Из-за тебя я лишился всего, из-за тебя здесь ящики тягаю! Чтоб ты подох от сытости, раз так живёшь замечательно!
Виктор растерянно похлопал глазами. Убрал ладони в карманы. Он не обозлился, не испугался, только улыбнулся с сочувствием.
— А всё ж спасибо, — повторил Виктор.
Пошёл прочь, посвистывая. Он был счастлив.
А Ильяр всё плакал и плакал, пока ему в руки не ткнули новый ящик.
© Алёна Лайкова
