Из тяжёлых осенних туч закапал дождь. Поднялся ветер, заколыхались деревья и трава. Я застегнула пальто, надела капюшон сыну, взяла его за руку. И сделала песню погромче. «Дай-ка я разок посмотрю,
Где рождает поле зарю.
Ай, брусничный цвет, алый да рассвет,
Али есть то место, али его нет.» Мы шли от Дивногорского каньона... ...вдвоём, рядом никого, поэтому подпевали громко и с душой. Слова эти из песни, капли дождя на лице, бесконечные донские просторы вокруг, маленькая тёплая ладошка в руке. А ещё до этого — плачущие женщины в храме Сицилийской иконы Божией матери. Их было несколько у образа, и они все просили о мире. Потом шли по круговому ходу и громко говорили молитвы. Ну и меня накрыло... ...слёзы потекли сами собой. В них была моя непроходящая боль за искалеченные две страны и тысячи судеб. В них был мой всеобъемлющий страх за ребёнка и близких. Сели на камень с Федей, я достала из рюкзака портвейн, выпила, ещё немного. Сын залез на колени, обнял, и мы так и сидели с ним под дожд