Книги Эльчина Сафарли «Расскажи мне о море» и «Я хочу домой» посвящены Абшерону. Почему этот полуостров обладает такой силой притягивать мысли и чувства, Эльчин рассказал нам прямо на месте – на своей абшеронской даче.
Часть первая
ПОМИДОР-ЮМУРТА
«Я вырос в домике с зеленой крышей на Абшероне. Полуостров на западном берегу Каспия, укрытый желтым одеялом соленых песков. Тут море спокойно и смиренно, как дервиш, а виноградные лозы витиеваты, как арабские буквы...» – так начинается роман «Я хочу домой».
Мы в доме Эльчина Сафарли в Мардакане. Эльчин готовит завтрак. Сейчас* он работает над восточной кулинарной книгой, так что интерес к процессу, происходящему на сковороде, у него не только кулинарный, но и писательский. Гостеприимный хозяин, он одновременно заваривает чай, выставляет на стол ореховое варенье, делится рецептом маринада с кардамоном для курицы и демонстрирует старинный бабушкин казан. В общем, всё как всегда в Баку: сначала поесть, потом разговоры.
– Я два года пытался готовить помидор-юмурта, и у меня ничего не получалось, – комментирует он. – Брал раскаленную сковороду, забрасывал туда масло... А потом одна бабка мне сказала, что, во-первых, нужна сковорода с толстым дном, а во-вторых, помидоры сначала нужно протушить на сухой и очень горячей сковороде. И уже после того как жидкость выпарится, добавлять масло, соль, перец и яйца. Последовательность нельзя нарушать, иначе омлет свернется.
Эльчина Сафарли литературная общественность узнала благодаря Босфору. В 2008 году молодой писатель выпустил в Москве книгу «Сладкая соль Босфора». Бакинец Сафарли и предположить не мог, что Стамбул станет интересной темой для российского книгоиздательства. Он просто написал о городе, в котором жил и который любил, но волна читательского интереса захлестнула, пришла известность, появились поклонницы. «Хотя свои первые книги я считаю юношеским лепетом, причем не очень хорошо написанным. Люблю свои более поздние тексты».
От восточных мастеров слова (в особенности от любимого Руми) у Сафарли искусство точных и изящных формулировок. Каждая фраза – как ограненный камень, хочется подержать в руке и не спеша полюбоваться. В его словах есть ровно та глубина, которую способен увидеть читающий. Вот и в личном разговоре, когда оказываешься с Эльчином лицом к лицу и спрашиваешь его о важном, он становится серьезным и говорит без суеты, взвешивая каждое слово.
– Это дом, в котором у меня происходит передышка, – начинает он рассказ, когда наконец усаживается за стол. – В настоящий момент большую часть времени я провожу в Стамбуле, издательство мое в Москве, через несколько дней улетаю в тур встречаться с читателями: Минск, Екатеринбург, Алма-Ата. Но когда я устаю от всего, приезжаю сюда и живу тут пару недель камерной жизнью.
За высоким забором кричит петух. В поселке совсем тихо и малолюдно – не сезон.
– В моем детстве была дача – типичная абшеронская дача, каких уже не осталось: одноэтажный домик с верандой. Ставни вместо решеток. Желтый горячий песок. Арбуз, который охлаждают в колодце. Особенность этой дачи была не в близости к морю, а в близости к электричке. Рядом с ней была станция Инжирная. Потом станцию ликвидировали, на ее месте построили скоростную автотрассу. И всё, что осталось от той дачи, – воспоминания.
Воспоминания о даче – бабушка Сона, сырные лепешки, прохладный компот из фейхоа или кизила, чулан, который дедушка переделал для заболевших внуков в Морскую комнату, истории соседей, каждая из которых настоящая притча, – всё это теперь навсегда в книге «Я хочу домой». Эльчин рассказывает об Абшероне читателям, большинство из которых никогда не слышало даже этого названия.
– Книга про Абшерон была, безусловно, большим риском для издательства. Регион ведь совсем не известен массовому читателю. Я не создавал ее исходя из коммерческих целей. Для меня работа над каждым романом – это разговор с самим собой. Записывая свои мысли и чувства, я выстраиваю отношения с тем, что меня волнует. И для меня было важно написать об Абшероне, потому что у меня были сложные отношения с этим регионом. Не понимал, зачем я здесь, почему меня сюда тянет. Раньше думал, что из-за мамы: она родилась и выросла в Хиля, ныне Амираджаны, одном из самых аутентичных поселков Абшерона. Но после долгих размышлений понял, что на Абшероне я нахожусь в мощном внутреннем диалоге с собой. Это земля, которая задает вопросы, от которых ты бежишь, и помогает принять то, что принять долго не получалось.
Часть вторая
ИНЖИРНОЕ ДЕРЕВО
Если спуститься с крыльца и обойти дом, пройти мимо кипарисов, высаженных в ряд и искривленных безжалостным хазри, то под небольшим навесом возле мангала обнаружится рабочее место Эльчина. Здесь теплыми летними ночами он засиживается до того часа, когда гуляющий Мардакан наконец затихает: с легким стуком бьются о стекло лампы мотыльки, пахнет мятой, компанию Эльчину составляет бесшумная черепаха («Когда мы купили дом, она уже жила здесь»).
Эльчин присаживается за хорошо знакомый стол:
– Писательство – это все-таки волшебный процесс. Иногда засижусь допоздна, пишу про какое-то пространство. Закрываю лэптоп, и мне кажется, что я нахожусь в том месте. Или чувствую рядом присутствие человека, про которого писал. Это, кстати, тоже свойство абшеронской земли – здесь очень много ясновидящих, магии. Самые лучшие гадалки, которых я встречал, были отсюда.
– В чем для тебя сила Абшерона?
– Это земля с мощной энергетикой. Я спрашиваю себя: почему здесь такая концентрация святых мест? Почему земля выжженная, на которой почти ничего не растет? Почему в колодцах нет сладкой воды? И нахожу только один ответ: из-за особой силы земли.
Одна из любимых легенд Абшерона у Эльчина – инжирное дерево, которое, в отличие от других деревьев, на этой земле хорошо приживается. Инжирные деревья плодовитые, раскидистые, дают густую тень, но засыпать под ними, предупреждает поверье, ни за что нельзя. Обманчивость, иллюзорность Абшерона, воплощенная в одном образе.
– Для меня Абшерон ассоциируется не с нефтью, а с людьми. Здесь встречаешь невероятные контрасты – как просветленных людей, так и откровенное невежество. Это, безусловно, религиозная земля, располагающая к открытию этого пласта. Нашими учителями часто становятся те, кто даже не задумывается о том, что они учителя.
– Если говорить о людях, кто для тебя стал отражением этой земли?
– Я часто вспоминаю женщину, которая много лет работала у нас в доме. У нее был потрясающий вкус. Она была простая женщина, необразованная, но как же красиво она все делала! Могла выставить на столе все так, что это было живописное полотно. Однажды в детстве у меня умерла собака, и я глубоко это переживал. Она просто зашла в комнату, увидела, какое у меня лицо, подошла и сказала: «Эльчин, уже наступил новый день». И это были те самые важные слова, которые мне нужно было услышать.
Мы с ней подолгу жили здесь вдвоем, в этом доме. Например, когда я проходил реабилитацию после травмы позвоночника. В тот момент ко мне пришло осознание многих важных вещей. Это было на пороге 30-летия. Я написал тогда об этом в книге: думал, что у меня черная полоса, а она оказалась взлетной.
– Какая у тебя сейчас в жизни полоса?
– Честности с самим собой. Когда знаешь про себя, может быть, еще не всё, но очень многое.
Часть третья
ЧАЙХАНА «АЗИЗА»
В любое время дня Эльчин может сорваться и поехать на море. Вот и сейчас внезапно мы решаем поехать на берег, а по дороге посмотреть на памятные для Эльчина места.
По обе стороны дороги, соединяющей центральную трассу Бузовны с Мардаканом, тянутся бесконечные глухие заборы. «Вон там мы сходили на станции и шли дорожками до дачи», – показывает рукой Эльчин в сторону элитного коттеджного поселка. Здесь сполна можно осознать, насколько изменился Абшерон за последние 20 лет и что значит выражение «остаться только в воспоминаниях».
– Эта часть Абшерона наиболее востребована, поэтому именно в Мардакане происходят такие фундаментальные изменения. В советское время здесь были курорты, санатории – ну и, само собой, не могло быть такого, чтобы у приличной бакинской семьи не было дачи на Абшероне. Знаешь, как теперь пишут название? MardaCannes. Ценности у людей изменились, поэтому и строят все эти заборы – мы стали прятаться друг от друга… Теперь они примета Абшерона.
...Берег совершенно пустынен. Через деревянные пляжные конструкции, сложенные в ожидании открытия купального сезона, пробираемся к воде. Волны накатывают одна за другой, под ногами хрустят абшеронские ракушки, каждая в форме язычка пламени. Кое-где из песка пробиваются крошечные ростки: это один из парадоксов Абшерона – арбузы. Арбузы настоящие, а маяк фальшивый, в нем ресторан.
– Тут есть одна кафешка, куда я часто хожу. Когда бы ни вернулся, меня там всегда спрашивают: «Эльчин, тебе как всегда?» Можем там чаю попить.
Мы направляемся в сторону кафе «Азиза», как вдруг невдалеке замечаем одинокую фигуру бегущего по пляжу человека. Эльчин присматривается и машет рукой:
– Здравствуйте, как вы?
– Здравствуйте, Эльчин! Под впечатлением от вашей книги, – отвечает человек, который оказывается Фуадом Ахундовым, еще одним известным абшеронским дачником, историком и ведущим программы «Бакинские тайны». Поравнявшись с нами, Фуад Ахундов переходит на шаг и рассказывает Эльчину, с каким удовольствием прошлым летом на пляже читал его роман.
Эльчин смущается и переводит разговор с комплиментов на Абшерон.
– Фуад, вот мы как раз сейчас говорим о том, что Абшерон, казалось бы, не самая красивая земля, практически пустыня – но есть в ней очень сильная энергия. Вы согласны?
– Абсолютно согласен. Об этом хорошо сказано в романе «Али и Нино». Али сидит на плоской крыше своего дома и взирает на свой мир, на старую крепость, где по узеньким улочкам проходят караваны верблюдов с тонкими лодыжками. За крышей дома поднимается Девичья башня, обросшая легендами, за ней лежит серый безмолвный Каспий. А за ним – огромная непокоренная пустыня. Низкая поросль, камни, щебень – великая пустыня, вот что представляет собой Абшерон.
«Я любил это море, эту пустыню и этот маленький древний город, затерявшийся между ними», – нараспев цитирует Фуад, прощаясь с нами. А мы идем в чайхану «Азиза» согреваться чаем. Абшерон, как море в капле воды, отражается в каждой человеческой истории. Через несколько дней Эльчин уедет отсюда в свою другую жизнь, в которой он открытый, публичный человек, друг и собеседник для многих незнакомых ему людей.
– Мне кажется, благодаря Абшерону я сохраняю трезвость в отношении себя, – признается он напоследок. – Вот ты говоришь – писатель, а я не считаю себя писателем. Я – рассказчик историй. Во что всё это выльется, покажет время. Если мои книги будут жить, хорошо! А если завтра меня перестанут печатать, я с благодарностью приму это. Открою свой ресторан и буду готовить еду.
*Статья опубликована в журнале «Баку» № 58 в 2017 году.
Текст: Елена Голованова