Это мне канал Регины подсказал идею рассказа. Вспомнила, как ездила в детстве дважды в один и тот же лагерь «Чайка» под Евпаторией. Лагерь был крутой, конкурировал с Артеком, и попасть туда было непросто, это папа меня туда отправлял от своей работы.
В 12 лет в первый раз поехала. Юг, море, огромные корпуса, просторные комнаты, общественная жизнь и дисциплина. Лагерь большой, народу полно.
С утра линейка, весь день строго по расписанию, в море по свистку, скучать не дают, организовывают спортивные соревнования, вечером концерты - меня всё это устраивало и абсолютно не угнетало.
Я вообще люблю, когда заранее всё расписано, есть график, всё по часам. И когда за ручку везде водят, мне тоже нравится. Всегда подозревала, что мне бы подошла военная служба, когда тебе команды поступают, а ты исполняешь и планово получаешь продвижение и повышение зарплаты.
По-моему, от природы люди делятся на руководителей и заместителей. Я - типичный заместитель, могу быть заместителем у кого угодно, но не руководителем. Указания давать - это не моё. Это я только в семье могу руководить. И то только кошками и собаками.
Вот муж у меня совсем другой. Он терпеть не может чьи-то команды. И ходить строем не любит. Строй будет в ногу дружно шагать по ровной асфальтовой дороге, а он побежит рядом по параллельной тропинке с буграми и ямами, падая, спотыкаясь и продираясь сквозь кусты. И меня с собой прихватит.
В лагере всё шло хорошо до тех пор, пока вдруг не пошла эпидемия. И воспитатели, и начальники не сразу осознали катастрофу.
Сначала заболел один мальчик. У него возникли все признаки отравления, и поднялась температура. Отравление насторожило персонал, а дальше дети стали выпадать один за другим. Все имели одни и те же признаки болезни, медчасть быстро переполнилась, а столовую проверяли вдоль и поперёк со всех сторон.
Ряды детей быстро редели, это особенно было видно в столовой, здоровых детей становилось за столиками всё меньше. За ужином все обсуждали, кого не хватает сегодня, кто ещё заболел. Больных объединяли в отдельные палаты и распределяли всех по этажам: первый этаж - больные, второй - здоровые.
Но режим работал, запланированные мероприятия никто не отменял. В один из дней здоровых повезли на автобусе на экскурсию в Евпаторию, а вечером в театр.
Я была здоровая и с удовольствием с утра погрузилась с другими в автобус. На экскурсии возникли странные ощущения. Нам показывали здания, завозили в какие-то интересные места, но мне не хотелось никуда, всё было неинтересно, не хотелось ходить, и в результате я не помнила ничего, где были и что рассказывали.
В театр я вошла с удовольствием, с предвкушением, что наконец-то сяду и буду отдыхать. С ещё большим удовольствием я бы вернулась в лагерь, но возможности такой не было.
Шла опера Чио-чио-сан на украинском языке, вот это я запомнила надолго: Хто идэ? Хто идэ? Сузуки, ухадай. Клыче хто? Клыче хто? Баттерфляй, Баттерфляй…
Вместо отдыха я измучилась очень сильно. Меня начало выламывать изнутри, я не могла сидеть спокойно, что-то было с животом, с ногами, какая-то внутренняя выкручивающая боль, становилось всё хуже и в конце концов я вышла из зала, села в фойе и стала дожидаться окончания спектакля.
Обратную дорогу не помню, видимо, заснула, помню только, что привезли нас прямо к столовой, к ужину, я села за стол и вдруг начала заваливаться набок, меня подхватили, и чей-то голос сказал - ну вот ещё одна - и больше не помню ничего.
Как потом оказалось, в беспамятстве и в бреду с температурой около 40 я провела три дня. Когда очнулась, пошёл кошмар с отравлением по полной программе. Очень болел живот. Прямо в комнатах, где мы лежали, были устроены туалеты: установлены пустые шкафы, а в них вёдра. Это была дизентерия, но об этом мы узнали позже.
К тому времени уже болел весь лагерь. Родители ничего не знали. Как удавалось руководству лагеря всё это скрыть, не пойму до сих пор. Не было никакого шума, никаких сообщений, и до мобильников ещё было очень далеко.
Обслуживали нас день и ночь. Работали медики, врачей было много, беспрерывно мылись полы и производились уборки. Мы получали лекарства и потихоньку шли на поправку. С едой проблем не было, потому что есть никто ничего не мог.
Домой я вернулась очень исхудавшая и слабая. До родителей из лагеря что-то такое доносилось через знакомых, я рассказывала подробности, стараясь не пугать и опуская детали, постепенно всё закончилось, затянулось, и на следующий год я снова покатила в тот же лагерь. Там тоже было не просто, а с приключением, это расскажу в другой части.
Мне вообще на юге везло на болезни. Всегда во что-то влипала. В прошлом году вот здесь рассказывала про холеру.
Всем спасибо!