MayMaria, будучи курьером, немало погуляла по Москве в целом и всяческим пречистенским переулкам со страшными названиями, в частности.
В юности я одно время подрабатывала курьером в турфирме, офис которой располагался в Глазовском переулке (в в 1960—1993 годах — улица Луначарского). Маленькая фирма, уютный офис в небольшом дореволюционном доходном доме, а вокруг - чудесные переулки между Арбатом и Пречистенкой.
Мне там очень нравилось работать, хотя бегать приходилось много. Зато стала прекрасно ориентироваться в городе, бывая в самых разных его районах. Одним из самых важных наших клиентов был Валерий Сюткин, но к нему на дом съездить не довелось. Он иногда с компанией приходил самолично в офис, и они с нашим начальством основательно беседовали - обсуждали детали будущей поездки, для них индивидуальные туры составлялись.
Когда начальство отпускало пораньше, или просто был не особо напряжённый день, я очень любила прогуляться до метро "Кропоткинская" или "Арбатская" (ближайшей станцией была "Смоленская", хотя и до неё было не особо близко). Выходила из Глазовского в Большой Могильцевский переулок - когда звучало это название, всегда невольно вспоминала рассказ Чехова "Страшная ночь".
Большой и Малый Могильцевский переулки названы в 1922 году по названию местности Могильцы (Могилицы). Высказывалось предположение, что местность получила название по кладбищу при церкви. Но до эпидемии чумы 1771 года кладбища существовали практически при каждой приходской церкви, так что вряд ли это послужило поводом.
Кстати, соседний Пречистенский переулок до 1937 года назывался Мертвым - хорошая компания? По поводу этого названия существуют два прозаических объяснения. Первое: назван по фамилии домовладелицы, Ф.Б. Мертваго, жившей здесь еще в начале 18-го века. Второе: в давние времена «мёртвыми» называли тупиковые или непроезжие переулки.
Затем, мимо Церкви Успения, я шла в Большой Лёвшинский. Оттуда - либо в Малый Лёвшинский, заглянуть в любимый дворик (двор усадьбы Охотниковых), либо в Пречистенский или Чистый, и далее по Пречистенке до Кропоткинской.
По дороге помню забавный продуктовый магазин: в его пыльных окнах-витринах были устроены странные инсталляции из коряг, искусственных цветов, банок с консервами и каких-то случайных предметов вроде чучела зайца. Чучело было старое, побитое молью, выглядело грустно и уж точно не аппетитно - желания зайти и купить съестного не вызывало.
Так было здорово осенним вечером пройтись по этим тихим переулкам, знакомым и любимым, такое умиротворение приносили эти прогулки.