Ночь была густой, как сироп.
На небе светила полная луна. Настолько яркая, что звёзд совсем не было видно. Южная темнота - она особенная. Кажется, в ней можно раствориться. И она изо всех сил пыталась. Раствориться настолько, чтобы ничего не осталось. Ни голоса, ни мыслей, ни чувств. Чтобы никто не помнил о ней, никто не плакал. Стать такой же неосязаемой, как эта сумасшедшая душная ночь.
Океан манил её, и она шла вперёд, пробираясь по узким, плохо освещённым улочкам. Где-то далеко, за пределами видимости, собиралась гроза. Её не было слышно, но молнии озаряли горизонт бледным призрачным светом. Каждый шаг давался с трудом, как будто воздух был осязаемым. И чем ближе была вода, тем сложнее ей было двигаться. Как будто пространство сознательно отталкивало её. Как будто она была лишней в этом дурацком мире.
Песок на пляже не успел остыть. Она устало опустилась на первый попавшийся камень. Казалось, больше никогда в жизни она не сможет найти в себе сил пошевелиться. Она так устала.
Лунный свет освещал часть воды, но за пределами луча темнота была непроглядной, как будто на город опустилось Нечто. И оно готово поглотить всё вокруг. Раздавить тяжестью этого “ничего”. Она до боли в глазах вглядывалась туда, пыталась найти отблеск воды или звезду. Что-нибудь. Потому что иначе казалось, что нет ничего больше, кроме темноты.
И вдруг, на грани интуиции скорее, чем действительно зрения, она заметила движение. Что-то большое и чёрное как-будто бы шло по воде параллельно пляжу. Невыносимая боль внутри, отдалённые раскаты - сейчас она начала их слышать - и существо, идущее по воде, не создавая волн. Ирреальность картинки завораживала, но не вызывала страха. Она отметила это, но мысль тут же ускользнула.
Существо неспешно двигалось вперёд, как будто скользило по воде. Потом, полностью загородив от неё луну, остановилось. И теперь она могла рассмотреть его. Тёмный силуэт, отдалённо напоминающий человека. Он просто стоял и смотрел вверх, в небо. Потом поднял руки. И в этот момент показалось, что пространство зарябило. Это было так быстро, что она бы подумала - причина в молниях, которые всё чаще освещали небосклон.
Подняв руки, оно как-будто зачерпнуло что-то из лунного света. Целые ладони сияния. Это было красиво. Вспышки молний, сияющее нечто и темнота вокруг. Луна погасла на мгновение и засияла снова, как-будто ярче. Воздух стал ещё плотнее, хотя минуту назад казалось, что это невозможно. Он затекал в гортань, плавно, как тёплое вино с мёдом и пряностями и горячо опускался на дно лёгких. Она задыхалась. Вдох-выдох-вдох-выдох.
И тут эта громадина, заслонившая собой весь мир, повернулась к ней. Она не видела лица, но чувствовала - его глаза прожигают её насквозь. Изучают волосы, рассыпавшиеся по плечам из небрежного пучка, белый сарафан, босые ноги, утопающие в песке. И глубже, в душу и за край души. Как-будто оно видело что-то такое, что не осознавала сама девушка. И никогда бы не смогла осознать в себе. Руки его, сложенные лодочкой, наклонились, и в резко вспенившуюся воду потекли потоки света. Казалось, она слышала шипение, когда свет касался воды. Или это просто шумел океан. Явь перемешалась с навью. Взбудораженный мозг дорисовывал то, что не мог осознать и принять. Шёпот. За шуршанием волн в песке слышались слова. Она изо всех сил пыталась разобрать их, но смысл постоянно ускользал.
Когда свет, щедро стекавший с его рук, почти иссяк, он наклонился к ней. И остаток выплеснул в подол её сарафана. На её коленях лежали белые, идеально круглые жемчужины, как будто наполненные изнутри светом. Она подняла глаза на существо. Но оно уже неспешно удалялось, растворяясь в духоте ночи.
Дождь хлынул неожиданно. Стеной. Заслонил луну, бесконечную морскую гладь и даже её руки. Воздух несдерживаемым потоком - в лёгкие. Мир превратился в бушующую стихию, в которой нет ни неба, ни земли. Казалось, что вода смыла и этот мир, и её мысли.
Она сидела на песке и смеялась.
Утром её нашли рыбаки. Она спала так крепко, что её не разбудил ни их крик, ни скрип снастей. В её руке, крепко сжатой в кулак, тускло светился лунный жемчуг.