Точнее, сначала Маша услышала радостный детский голос:
- Мария Андреевна! Здравствуйте!
Маша, которая как раз собиралась войти в подъезд, остановилась и резко обернулась. К ней вприпрыжку летел её ученик, Фёдор Осетров. Следом за ним размеренно вышагивала Лика.
Была суббота, а с Фёдором и Ликой Маша виделась в четверг вечером. Пока Маша размышляла о том, что здесь делают её знакомцы, Фёдор подлетел к ней, обнял и повис, как обезьянка.
От неожиданности Маша едва не присела: вообще, она сама не отличалась высоким ростом и крепостью телосложения. Возможно, чуть-чуть обогнала Лику, но и только. Чтобы не уронить Фёдора, пришлось поднапрячься и как следует обхватить его.
Наверно, следует пояснить, почему эта ситуация оказалась для Маши абсолютно в новинку. Маша была единственным ребёнком в семье, и родители Маши тоже когда-то были единственными детьми в семье, оба. Таким образом, у Маши никогда не было братьев, сестёр, племянников, племянниц, кузенов и кузин. Даже крестников не было. Были дальние родственники, но родители не поддерживали с ними связь. Люди, с которыми Маша состояла в дружеских или приятельских отношениях, детьми пока тоже не обзавелись. Правда, у Альфреда есть двое внуков, но Маша никогда их не видела, они живут в другом городе.
Конечно, Маша не была изолирована от общества и взаимодействовала с людьми разного возраста и пола. Однако так уж получилось, что обнимать ребёнка ей случилось впервые.
- Фёдор! - строго заговорила Лика, поднимаясь по лестнице к подъезду. - Немедленно отпусти Марию Андреевну! Ты разве не видишь, что ей тяжело? Здравствуйте, Мария Андреевна!
- Добрый день, Лика! Ничего страшного, пусть немного повисит на мне.
- А вы к кому в гости пришли, Мария Андреевна? - спросил Фёдор, отняв лицо от плеча Маши и глядя на неё блестящими тёмными глазами.
- Ни к кому. Я живу здесь. А вы к кому?
Глаза Фёдора стали совсем круглыми от удивления, и даже на лице Лики впервые отразилось некое подобие эмоций.
- А мы тоже здесь живём. С августа, - потрясённо сообщила Лика.
- А я с июля, - Маша поудобнее перехватила Фёдора, и стало немного полегче. - Видимо, потому мы и не встретились до сих пор.
- Тогда заходим в подъезд? - нерешительно спросила Лика.
- Конечно, - кивнула Маша.
- Фёдор, немедленно отпусти Марию Андреевну! Или ты считаешь, что она должна нести тебя до самого лифта?
На этот раз Фёдор выполнил требование сестры, однако взял Машу за руку и зашагал рядом.
- А вы на каком этаже живёте, Мария Андреевна? - оживлённо спросил он.
- На четырнадцатом.
- А мы на пятнадцатом и шестнадцатом, - сообщил мальчик.
- Как это? Вы живёте сразу на двух этажах?
- Да, у нас двухэтажная квартира.
- Фёдор! - предостерегающе сказала Лика, к которой вернулась её обычная строгость. - Ты слишком много болтаешь!
- А что я такого сказал? Это же не секрет. Папа всегда говорит, что надо уметь поддерживать беседу. Молчать, как бука, невежливо. А ты, Лика, всегда молчишь.
- Зато ты успеваешь за нас двоих, - проворчала Лика.
- Мария Андреевна, а вы придёте к нам в гости? - игнорируя ставший выразительным взгляд сестры, продолжал Фёдор.
- Фёдор, я не думаю, что это будет правильно. Мы с тобой увидимся в студии в понедельник и в четверг. А дома и вы, и ваши родители должны отдыхать.
- А у нас только... - начал было Фёдор, но лифт остановился на четырнадцатом этаже.
- До встречи на занятии, Фёдор! Я буду очень тебя ждать. До свидания, Лика!
- До свидания, Мария Андреевна! - в голос сказали Фёдор и Лика, и двери лифта тут же сомкнулись.
- Уф, - пробормотала Маша и с удивлением поняла, что улыбается. - Вот так встреча! Вот это соседство!
Странно, что они не встретились раньше. Получается, Маша живёт здесь три месяца, а Лика и Фёдор - два. Однако, поразмыслив, Маша решила, что ничего странного в ситуации нет. Разве часто она видела соседей, когда жила с родителями? В брежневской пятиэтажке, между прочим, где, казалось бы, все на виду.
Маша готовила ужин, когда её голову посетила внезапная мысль. Маша даже остановилась и присвистнула, хоть и знала, что дома свистеть нельзя. И чем дольше Маша думала, тем больше убеждалась в том, что автор посланий, приклеенных скотчем к двери в её квартиру, - Лика.
Всё говорило за это. Варя верно заметила: почерк (и в прямом смысле этого слова, и в переносном) явно подростковый. А то, какими напыщенным самодовольством и высокомерием пронизаны письма, тоже указывает на Лику с наибольшей долей вероятности.
Лика читает исключительно бумажные варианты книг, например. Смартфон, похоже, использует только для звонков и сообщений.
Она смотрит на окружающих со смесью превосходства и презрения. И наверняка она является большой поклонницей классики.
Что ж. Маша сузила глаза и хитро улыбнулась. Давненько она не устраивала своему критику музыкальный вечер! Только вот не угадала ты, Лика! Классики не будет. Будет самый что ни есть хард-рок!
Маша никогда не включала музыку слишком громко, но и не "шёпотом", конечно. А ещё она всегда выключала стереосистему в двадцать два часа, памятуя о правилах "общежития".
Утром, когда Маша вышла из квартиры, собираясь отправиться в гипермаркет и пополнить запасы продуктов, она обнаружила на двери очередное послание.
"Жаль, искренне жаль, что мои воззвания к вашему чувству меры и вкуса пропали втуне. Даже не знаю, как пережить этот прискорбный факт, ведь месяц сладостной тишины наполнил призрачной надеждой моё сердце. Но увы... Кажется, вы абсолютно непрошибаемы и бесчувственны".
Продолжение здесь: