Физику Алинка любила не то чтобы сильно. Но учить приходилось, все же кроме этого года еще пара лет, и всё - аттестат. Важно, чтобы и по физике было как минимум четыре балла, в "пятерку" ей и самой верилось с трудом. Хотя, наверно, больше из-за нелюбви к этому предмету, чем из-за недостаточных способностей.
С физикой случалось всякое, и у Алинки казусы были, после одного из них она твердо решила больше не позориться и учить почти ненавистный предмет. Большого энтузиазма не появилось, но и краснеть перед всем классом тоже больше не довелось.
Но так было не у всех. Народ в классе борзел всё больше, наверно, дело было к весне, а класс все же не выпускной пока. Была и еще одна причина: физик по сравнению со многими другими - просто большой либерал. При любой либеральной политике народ начинает чувствовать вольницу и распускаться порой как не надо, вот именно это и произошло в их классе.
Видя такое дело и вкатывая очередной "кол" (который он имел обыкновение немного позже исправлять на "четыре", если посаженный на кол начинал проявлять активность, то есть усиленно заниматься), физик дошел до точки и озверел.
- Ну всё! - почти кричал он. - Вы доигрались!!! За две недели уже пятый кол! Совесть вы все потеряли окончательно, как я погляжу. Я вам устрою демократию и плюрализм... Мало не покажется.
Когда физик начинал звереть, народ притихал, резко так, все сидели, шевелили ушами на макушке и ждали, во что выльется гнев любимого учителя. Его действительно любили, несмотря ни на что. Физик был что называется "мировой мужик". Только зверел иногда. Что-то будет? Или, как как любила говорить классная дама, "поорет и перестанет"? У нее, у классной, было именно так, орала она регулярно, в конце всегда подводя итог, что сидят они, ее подопечные, вот с такими глазами, со стеклянными, ждут, ведь классная "поорет и перестанет", а они смогут снова вытворять всё по-прежнему. Класс, надо сказать, был не совсем бедовый, "оры" слушали молча, не возражали, даже если и было это несправедливо, и вести себя (в основном) старались нормально. Да и учились все в общем хорошо, без трояков за четверти. "Отобранные детишки".
И сейчас "отобранные детишки" внимали с некоторым страхом тому, что говорил физик, втайне надеясь, что все же "поорет и перестанет". А они, конечно, нарываться не будут. Какое-то время хотя бы.
Однако все оказалось не столь радужно, физик пообещал разгромную контрольную на следующем же уроке, и назвал несколько тем, по которым будет проверочка. И клятвенно заверил, что "колов" за эту контрольную не будет. Но вот "трояки" - это с открытым сердцем. А если кто совсем дошел до ручки, то и лебедя схватить сможет тоже без проблем.
Это были осложнения, и значительные. Следующий урок должен быть через день, в четверг, а учитывая, что в эти дни задания будут и по алгебре, и по английскому (тут вообще "гора" каждый раз), ну и по другим предметам тоже...
В общем, подготовить столько за два дня не представлялось возможным.
В классе начался ропот, но физик быстро пресёк начинающийся бунт, и продолжил урок, объясняя новую тему и настоятельно советуя слушать повнимательнее, потому что и по этой теме будут задания на контрольной.
На всех переменах после этого и других уроков происходило бурное обсуждение грядущей катастрофы. Было решено отправить делегацию к физику и заключить сепаратный мир с условием отсрочки неожиданно свалившейся глобальной контрольной на следующую неделю. Был шанс хотя бы подготовиться. Совместно было решено, что физика они, да, довели до белого каления, но он мужик отходчивый, да и зачем ему самому проблемы, если вдруг получится много "трояков" враз, а то еще и лебедей кто-то схватит. Не исключено. М-да... Вот тогда, к гадалке не ходи, будет скандалец, еще и какой. Классная в таком случае не "поорет и перестанет", а объявит, как она любит в нестандартных ситуациях, общее собрание. С родителями. Вот этого допустить было никак нельзя, все знали, что такие собрания ничем хорошим не заканчиваются, а заканчиваются тотальными разборками дома с последующим тотальным же контролем по крайней мере в течение пары недель, а то и дольше.
Итак, была выбрана ответственная делегация, которая после уроков двинулась к физику на переговоры. Все ожидали благополучного исхода, которого не случилось. Ответственная делегация очень быстро вновь оказалась в коридоре, объяснив, что физик не "мировой мужик", а козел, и ни на какие условия не идет. Контрольная будет все-таки в четверг.
Ругались, говорили еще о чем-то, но становилось всё более понятно, что кара неминуема, больше ничего придумать не удалось, и все стали расходиться по домам. В среду про контрольную ничего не говорили, шла обычная школьная жизнь. А в четверг...
Физика была последним уроком. Опять надеялись, что контрольную он отменит, снова станет самим собой, таким знакомым и почти родным Каримовичем.
Не случилось. Уже зайдя в класс они поняли это. Вся доска была исписана и прикрыта. Каримович оставил лаборанта приглядывать за доской, а сам куда-то вышел. Но разведчики успели заглянуть, потому что лаборант, не намного их старше, все же в классе все время не торчал, а только пообещал дать по шее тем, кто откроет доску. И ушел в лаборантскую, не забывая каждые пару минут высовывать оттуда нос.
Разведчики быстро оценили обстановку и доложили всему классу, что это полный и абсолютный капец. Класс погрустнел. Каримыч, точно, теперь ни на какие сделки не пойдет, зря он, что ли, всю доску изрисовал своими заданиями... Наверно, весь предыдущий урок изгалялся.
Но "врагу не сдается наш гордый Варяг"! Нашлись-таки светлые головы!
- Хор! Все на хор!
Репетиции шли почти каждый день, и Алинка, кстати, попала под раздачу, и была в добровольно-принудительном порядке в хор записана. Петь она любила. Но не в хоре же!
Однако же приходилось. Скоро, скоро должен быть смотр, и их дрессировали еще и там. Из класса на хор было отловлено и записано человек десять. Из двадцати семи. Но теперь все выражали желание порепетировать, ведь такой ответственный день, смотр!
Репетиции в тот день не было, уж кто-кто, а Алинка это знала. Но так или иначе, когда волшебное решение было найдено, все ломанулись "на репетицию".
Алинка не сбежала. То ли оттого, что знала - всё вскроется, то ли из-за растерянности, то ли из-за чего другого... Она же обещала Каримовичу, что больше не будет косячить! Сама обещала, и не так давно!
В общем, не сбежала.
Впрочем не она одна. В классе остались, кроме нее, еще пять человек.
Каримович пришел сразу после звонка, озадаченно посмотрел на три занятых парты, пошебуршил свою буйную шевелюру, сделал задумчивое лицо и прошел за свой стол.
- Ну... И где подельники? Я видел, тут было много балбесов, куда они самоликвидировались, интересно? Внаглую сбежали?
- На хор... - неуверенный голосок с правого ряда. Это была Машенька, она и в других, более привычных ситуациях не отличалась особенной решительностью, а сейчас и вовсе покраснела, когда Каримыч вперил в нее свой ястребиный взор.
- Ну-ну... - Каримыч демонстративно поправил очки. - А вы чего же? Не занимаетесь?!
Смотрел он исключительно на Машеньку, словно в классе больше никого и не было.
- Нееет, - тихонько протянула Машенька и пошла пятнами пуще прежнего.
- Ну-ну... - неопределенно снова сказал физик и замолчал.
У оставшихся появилась надежда, что контрольной все же не будет. Да точно не будет! И жаловаться их классной Каримыч не побежит, вот это все знали, поэтому и устроили фокус с исчезновением. Их классную Каримыч не любил, и иначе чем "классной дамой" не величал. Не было для них секретом и то, что эти два их учителя между собой почти не общаются. А свои проблемы Каримыч и сам неплохо решал, без привлечения надсмотрщицы. Перенесет контрольную, вот и всё!
Правда, ругаться будет на следующем уроке... Но он сам виноват! Надо было договариваться и переносить контрольную на следующую неделю, после выходных! Всё по-честному!
- Ну-ну... - снова протянул Каримыч и встал.
Подошел к доске, открыл задания.
- Так, ну все сидят по разным вариантам, так что - вот первый вариант, вот - второй. Приступайте.
Шестеро оставшихся заледенели, все потрясенно молчали. Как?! Значит, этим, которые сбежали, ничего не будет, не будет Каримыч жаловаться. А они, они-то не удрали. А теперь - что?! Вот это всё?! Да еще и не списать!
Они сидели по двое в каждом ряду, занимая три парты. Ни перед ними никого, ни за ними. Нормально!
- Приступайте, приступайте... Урок у вас последний, так что сможете, если не успеете, задержаться. Я тоже никуда не спешу сегодня. Можете хоть два урока выполнять вот это всё. Но есть меня глазами не советую. Не выполните - будет два, не кол, я предупреждал, только двойки! Так что никаких последующих исправлений. Вперед!
Вот же черт! Алинка, если раньше ей что-то было не очень понятно, била аккуратно, но ощутимо "впереди сидящего товарища", Вадима, который решал тот же вариант, что и она сама. Если Вадька не поворачивался, удар углом двадцатисантиметровой линейки был усилен, и так - до тех пор, пока он не поворачивался все-таки (а куда ему деваться-то было, интересно?) и не спрашивал злым шепотом: "Ну чееего?". А то он не знал, прям, "чего"! И нечего было так долго терпеть. Алинка задавала заветный вопрос, Вадька царапал ответ на бумажке и втихаря передавал ей. Поступала так Алинка далеко не всегда, а только в особо сложных случаях, в физике Вадим вполне себе волок, и выручал ее так далеко не один раз, да что там не один - постоянно!
Но Вадька утек "на хор", а она, как дура, осталась. А теперь и без прикрытия, в любом смысле. Вадьку она же била не каждый раз, когда что-то не получалось, за его широкой спиной она могла кое-что и сама подглядеть в своей тетради или передать записку сидящему с ней за партой Лешке, они ж за одной партой сидели с первого класса, а в физике Лешка тянул не хуже Вадима, даже еще лучше. Правда, у Лешки был всегда другой вариант на контрольных, поэтому Алинка к нему обращалась не всегда, и не потому что так уж его жалела. Лёшик успевал выполнить и ее задание, но позже обязательно подкалывал. Это Алинке не больно-то нравилось, хотя она и дружила с Лешкой, но была обидчива как "черт знает кто" - это по его собственному выражению.
А если он это знает, то мог бы и не подкалывать! Дружба-дружбой, а язык у Лешки был острый, даже очень!
Но теперь и к нему не обратишься! Каримыч сидел на своем месте аки орел и не спускал с них глаз. Ну вошел бы в положение и скрылся, хотя бы на сколько-нибудь, в лаборантскую! Или отвернулся. Или хоть полистал бы журнал. Неееет! Смотрит, как питон на мартышек, и глаз не отводит!
Алинка, как и все кто был в классе, склонилась над тетрадью, упорно пытаясь сделать такие совсем нелегкие задания.
Она скосила глаза на Лешку - тот не отрываясь строчил что-то в своей тетради. Пятерку, конечно, получит. Как всегда! А она, что, трояк, значит? Выучить вот это всё она, конечно, не успела! Надо был "на хор" сбежать! И наплевать бы, если и скандал. Мать, конечно, ей устроила бы, если что! Такооое! Ну и что же, в конце концов? Как все! "Все пошли, и я..." Зря не ушла!
"Трояк" ей прилетит, не больше. А то и меньше! Если бы она сбежала, как все, ее хотя бы отец поддержал. А в этом случае... Этого даже он не поймет, она же сама пламенно обещала учиться без всяких случайных "трояков". Тем более за контрольную!
В классе была такая атмосфера, словно разряды летали там и сям, хотя и царило полное молчание, но это напряжение ощущалось как никогда. Вообще-то Каримыч умел создавать такое напряжение, если ему это было нужно, такое случалось не часто, но бывало. Но теперь это напряжение было огромным, и это несмотря на то, что в классе-то их было совсем мало. Алинка стала чувствовать, что ручка в ее руке подрагивает. Нормально она так волнуется. Она положила ручку на стол, давая руке отдохнуть, и исподлобья бросила взгляд на учителя. Тот по-прежнему сидел на своем троне и смотрел на нее в упор. Ну просто отлично!
Алинка опустила взгляд в тетрадь, снова взяла ручку, хочешь - не хочешь, а выполнять эти чертовы задания надо! Она вздохнула... Уж как получится.
Каримыч наконец встал из-за стола. Все приподняли головы, делая вид, что рассматривают доску, а на самом деле наблюдая за тем куда он двинется. Может, все же зайдет в лаборантскую?
Физик двинулся. Но не в лаборантскую, а между рядов, продолжая гипнотизировать их взглядом. Вот мало ему, что ли? Они и так списать не могут! Все же как на ладони!
Физик прохаживался между рядов, заглядывая в тетради, похоже, что возможности хотя бы как-то посоветоваться между собой или заглянуть в учебник давать не собирался. Прогулявшись таким образом какое-то время, он уселся за парту, стоящую прямо за партой Алины и Лёшика.
Эти двое переглянулись между собой, даже во взгляде Лешки, который уж конечно всё знал, сквозило раздражение. Одними глазами он сказал Алине: "Держись!". Алина закрыла глаза, показав что понимает его, и снова склонилась над тетрадью.
Физик даже и не собирался уходить из-за стола, только иногда возился там, то ли устраиваясь поудобнее, то ли напоминая, что он всё еще здесь. Разряды витали в воздухе.
Потом громко и протяжно зевнул! Вот нормально?! И тут не выдержал вечно сдержанный со всеми (кроме Алинки) Лешка. Он кинул злой взгляд куда-то вбок, потом посмотрел на Алинку и выразительно шепотом сказал: "Ну крокодил!"
Шепотом. Который то ли получился слишком громким случайно, то ли Лешка попросту не сдержался в своем сарказме.
Это был не смех, нет. Это была истерика. Ржали долго, все шестеро, и никак не могли остановиться. Когда это прекращалось, кто-то тут же фыркал, и всё начиналось по новой. Сколько это было, трудно сказать, но все разряды, парящие в воздухе, лопнули, как их там и не было. Просмеявшись и с большим трудом успокоившись (почти), они снова писали в своих тетрадях. Правда, часто фыркали, а то и вовсе смеялись, но уже каждый сам по себе и не так громко.
Каримыч продолжал сидеть сзади Лешки, однако это уже никого не напрягало. Потом встал и прошел за свой стол. Алинка, пока он шел, рассматривала его лицо. Не злой. Впрочем, Каримыч и не был злым. Лицо его ничего не выражало. Почти. Только каким-то неведомым образом, он вовсе не улыбался и мимика его вроде бы не менялась, но на его лицо вернулась такая обычная для него небольшая ехидинка.
Контрольную они написали. "Трояк" Алинка не получила, получила честно и с трудом заработанную "четверку". Старалась, и еще, наверно, сказалось, что последние два месяца она все же учила физику всегда, как и обещала. Остальные тоже получили "четверки", все. Кроме Лешки. Тот заработал свою "пятерку". Как всегда.
А сбежавшим ничего не было, и контрольную они не писали. Каримыч им устроил "зачет", и они парились в один из вечеров (хотя и учились в первую смену), отвечая по билетам. Наверно, лучше бы на контрольную остались. Хотя вопрос открытый.
****************************************
Рассказ из цикла "Алькины истории". Еще рассказы из этого цикла:
"Путешествие Алинки", "Казакстан", "Любовь к точным наукам", "Как Алинка с сестрой чуть планету не подожгли",