Часть 2. Преподаватель Йельского и Принстонского университетов, Белый или красный нобель?, Несправедливо обвиненная и жена врача сенсационного реалиста
Ежи "Джерси" Косински
Еще с конца 60-х годов иммигрировавший из СССР американский писатель польского происхождения Джерси Косински получал гранты и премии от "Стипендии Гуггенхайма", "Фонда Форда" и "Американской академии искусств и литературы". А после того, как его сатирический роман про абсурдную реальность американской медиакультуры "Быть там" был в 1979 году экранизирован в одноименную оскароносную комедию - Косински получил широкую славу и после преподавал в Йельском, Принстонском, Дэвенпортском и Уэслианском университетах.
В 1982 году журналист и писатель Джеффри Стоукс и редактор и книжный обозреватель The Village Voice Элиот Фремонт‐Смит обвинили Косинского в плагиате сразу нескольких довоенных польских романов, неизвестных на Западе. Так например роман "Быть там" был предположительно скопирован с польского романа 1932 года Тадеуша Доленга-Мостовича "Карьера Никодима Дызмы", а в прочих романах Косински обвинителям ощущалось значительное присутствие "помощников" или, называя их по современному - литературных рабов. Но что интересно, автору ставился в вину и роман который, как предполагается, он собственноручно написал на польском, а после тайно перевел на английский - видимо на волне разоблачений автора в дело пошло все, что попалось под руку.
Эти заявления критически повлияли на карьеру Косински и считается даже, что основная причина его самоубийства в 1991 - это последствия его разоблачения и травли из-за плагиата.
Тихий Дон
Сомнения в том, что тонкое, наблюдательное и всеохватное нобелевское произведение "Тихий Дон" было написано 22-летним юношей, не имеющим больших публикаций и работ, появились сразу по выходу романа. Причем, указывая на возможные только при редакции качественного текста гораздо более слабым автором грубейшие фактологические ошибки, сочетаемые тут же с богатой эрудированностью реального автора текста сомневались в этом не только рядовые читатели, а и маститые работники лит.цеха, например, сам "красный граф" ранней советской литературы Алексей Толстой, Твардовский, позже - Солженицын. Точка зрения понятная - редко юноши пишут гениальные романы, однако объяснимая бурной жизнью Шолохова: в 15 лет он сельский учитель, уже в 16 - налоговый инспектор, в 17 - приговорен к расстрелу за "излишнее комиссарствование", в 20 крепкий друг миллеровского ГПУ, палача Болотова и комиссара госбезопасности Льва Миронова.
Тут же появились истории про то, что Шолохов просто переписал рукопись неизвестного погибшего белогвардейца. Причем, как позже рассказывала одна из экспертиз, переписал со смысловыми ошибками, словно не понимая, что именно он переписывает. Масла подлили и задержка выхода очередной части книги и распространившийся слух про якобы появившуюся в редакции мать этого белогвардейца, которая угрожала в редакции разоблачением. Наконец, существовала и до сих пор имеет популярность мысль, что "Шолохов" это просто прикрытие чекиста, пользующегося чужими текстами - расстрелянных писателей и литературных помощников. А вот реального писателя с таким именем никогда не существовало.
Исследователи до сих пор приводя и разоблачая то неосторожные высказывания Щолохова про грабежи чужих литературных сумок, то несоответствия в результатах стилистических, графологических и текстологических экспертиз, то математически предъявленные статистические расхождения, то просто низкое качество других известных текстов автора - доказывают поочередно то одну, то другую точку зрения. Но как бы там ни было, официальная литературоведческая позиция еще с 20-х годов прошлого века настаивает на однозначном подтверждении авторства "Тихий Дон" за Шолоховым.
Святилище
"Святилище" Неллы Ларсен стало первой журнальной публикацией чернокожей женщины, пишущей о проблемах чернокожих. Это произведение предполагалось сюжетно полностью сплагиаченным у «Миссис Эдис» писательницы Шейлы Кей-Смит с той разницей, что "Святилище" Ларсен переводит рассказ в расовую плоскость. Сюжет же достаточно оригинален и уникален, чтобы такое совпадение не осталось без внимания критиков и читателей.
Исследователь Барбара Хокман проводит интересную параллель, вспоминая тут про другое произведение с тем же названием "Святилище" Эдит Уортон, женщины первой получившей Пулитцеровскую премию. В этом тексте герой долго рассуждает о своем намерении совершить плагиат, только уже в области архитектурного искусства.
Несмотря на то, что официальные доказательства плагиата так и не были представлены, а общее мнение склоняется скорее к неудачному совпадению, писательская карьера довольно талантливого и тонкого в иронии автора Неллы Ларсен была полностью уничтожена одним только обвинением.
Мадам Бовари
Слышали ли вы, что Лев Толстой украл сюжет Анны Карениной из "Мадам Бовари" Гюстава Флобера? Так вот, если услышите - то не верьте. А вот романистка Мари Элизабет Браддон действительно переписывает произведение Флобера в своем романе "Жена доктора". Причем делает это не ради введения доверчивой публики в заблуждение, а четко следуя жанру "сенсационного реализма", для которого заимствование и преобразование чужих произведений - традиция и метод художественно-философского общения с читателем. Будучи сама известна как мастер "сенсационного романа" и переламывая его Браддон при помощи "Бовари" вступает в полемику не только с Флобером, но и с со своей собственной писательской историей, пародируя себя и пытаясь этим заявить себя как серьезного автора. Находясь в форме "сенсационного романа" она избавляет "Жену доктора" от жанрового вульгаризма и насыщает произведение викторианской стилизацией и тонкими отсылками к замечательной, но практически неизвестной сегодня литературе. Причем делает это так, что создавая довольно сложный для полного считывания текст остается понятной и интересной своей обычной аудитории.
Сейчас оба романа, "Мадам Бовари" и "Жена доктора", приняты как самостоятельные произведения и печатаются на равных правах, однако проведи Мари Браддон подобный эксперимент сегодня, с современными законами копирайта и с современным произведением, проблем с исками и авторскими правами у нее было бы определенно гораздо больше.
И вот тут вдруг подумалось, если возвращась Толстому как следует поискать, может ли оказаться, что при всех различиях и Эмма с Анной имеют немного больше родственного и смыслообразующего, чем просто сходство имен, характеров и сюжетов?
Заходите к нам еще раз. В следующей части плагиатов - великие драматурги, антиутопии и неудавшийся восьмикратный номинант нобелевки