Я хожу в офис пешком, через сквозной двор с милыми дорожками вокруг аккуратных газончиков и детских площадок.
Кто живет на Васильевском острове, тот знает, что открытые дворы – это не только дух старого Петербурга, но и пристанище для многих ужаленных жизнью душ с антисоциальным поведением.
Вот и мою любимую дорожку выбрали они для своей дислокации. Не раз мне приходилось со вздохом сворачивать в сторону, завидев или унюхав их нахождение.
Не то чтоб я сильно протестовала и возмущалась. Я имею в виду, внутренне. Скорее, просто сожалела. Ведь та дорожка мне очень нравилась. И хотелось бы, чтобы она была свободна для движения.
Прошел год. Надо еще сказать, что с одной стороны дорожки – кусты и газон, на котором, собственно, и тусовались алкоголики, а с другой – тренажерная площадка. Все это время она пустовала.
Но месяц назад на ней вдруг ребята стали заниматься спортом. И видимо, проявилась какая-то экзистенциальная несовместимость. Пришел спорт, и алкоголю пришлось уйти.
Теперь по пути я наслаждаюсь не только атмосферностью дворика, но и акробатическими трюками.
У желаний свой цикл. Сначала ты ничего не делаешь, а просто хочешь. Настойчиво, но молчаливо. Хочешь, но понимаешь, что у тебя нет никаких инструментов, чтобы исполнить это желание. И просто отпускаешь его. Как шарик в небо. В конце концов, жизнь чертовски хороша и без этого. Отпускаешь, но продолжаешь хотеть. Продолжаешь хотеть, но наслаждаешься тем, что имеешь.
Потом наступает период, на котором большинство срываются. Зарывают в землю свои мечты.
Время без обратной связи. Оно длится бесконечно долго. И совершенно ничего не происходит. Точнее, происходит все то же самое, что раньше. И начинает казаться, что шансов нет.
Мы так устроены, что хотим отражаться. В глазах других людей и вообще, в мире. И если не встречаем этого отражения, чувствуем себя неуютно. Без отражения мы как будто бы исчезаем. Это, в принципе, абсолютно нормальное переживание, но многих оно пугает.
Пустота страшнее несбывшихся надежд.
Но что если позволить ей быть? Шагнуть в нее, погрузиться, почувствовать ее вкус.
Пустота пахнет морем. На ощупь она влажная, как предрассветная роса, и холодная, как осенний туман.
Я знаю про нее лишь то, что она является всем и ничем одновременно. И что с ней можно подружиться, если сильно-сильно захотеть, чтобы желания сбывались.
Мне очень часто кажется, что я пишу в пустоту. Многие из моих текстов остаются без обратной связи. Я даже не могу понять – это потому, что они не понравились, или их просто не заметили. Оставшись в пустоте, я снова и снова смотрю на желание, которое меня туда привело. Я все еще хочу писать? Да, все еще да. Не знаю, почему. Почему – вообще самый странный вопрос на свете, потому что на него редко находится ответ.
Буду ли я писать, если получу четкую обратную связь, что мои тексты не интересны? Тоже не знаю. Наверное, нет. А может, да.
Я не знаю.
Я просто остаюсь в пустоте, пока где-то освобождается дорожка, по которой я скоро смогу пройти.
