Паше 39, он мой сосед по офису. Познакомились, когда я устроилась сюда работать, выходим иногда на перекур. Вернее, у него перекур, а у меня так, пятиминутка отдыха. И вот на днях я узнаю, что он офицер запаса.
- Завтра ОН сделает обращение к народу, объявит военное положение и всеобщую мобилизацию, - говорит Паша. Выражение лица у него скорбное - разговор был в день начала обстрелов Киева.
- Не объявит, - отвечаю я. - ОН обычно не делает резких движений.
- А это что сегодня было?
- Х хлы допросились.
- Нет никаких х хлов.
- А кто есть?
- Украинцы.
- А!
- Послушай, когда я был маленький, я ездил к бабушке в деревню. Меня там, знаешь, как называли?
- Как?
- Москвич.
- Это плохо?
- Они имели в виду машину москвич.
- И ты до сих пор обижен?
- Странный вопрос. Просто я понимаю, что нет никаких х хлов, нет никаких москалей.
- Как нет? Я х хлушка, а ты москаль.
- Это, Юля, не смешно.
Паша грустит и комкает в руке пустой стаканчик из-под кофе. Красивая сигаретка тлеет между пальцев. Он, вообще, весь красивый: борода, усы – волосок к волоску, уложены так художественно, так картинно. Усы слегка подвиваются колечками вверх, и видно, что это не завивка, а от природы. Модный. Курточки меняет каждый день, есть у него одна просторная, защитного цвета, под нее он надевает камуфляжные штаны. Я называю это костюм рыбака. Рыбаки очень любят одеваться в военные цвета почему-то, - во всяком случае, у нас на Донбассе. Как ни заваляется у кого-то обмундирование танкиста, так обязательно рыбаку продаст. Так вот, к рыбацкому костюму Паша обувает термоядерного цвета кроссовки, которые, скорее, не кроссовки, а два маленьких космических корабля. И всё-то у него так: не просто рубашка и пиджак, а какие-то безрукавки, жилетки, кофточки, шарфики. Причем, всё это на него не надето, а небрежно наброшено, как будто человеку совершенно нет дела до того, как он выглядит.
- Военная форма тебе пойдет, - говорю.
Пашу чуть заметно передергивает.
- Я одно время работал в метро…
- Да, ты рассказывал.
- Знаешь, почему ушел оттуда? Боялся кого-нибудь задавить. Так задавить, чтобы по рельсам размазало, чтобы кишки по шпалам. Ты не представляешь, сколько там дебилов, которые чуть не валятся под поезд.
- Как же ты военным был? Война подразумевает убийство.
- В мирное время это абстракция.
Паша говорит мне, чтобы я не читала официальные государственные паблики и не верила российским СМИ. А сам верит, что Крымский мост обрушили украинцы. Причем, обошлись грузовичком селитры.
- Считаешь, они способны провести такую операцию?
- Способны.
- Ты хочешь сказать, украинцы сообразили, как подорвать мост, но не сообразили, что с ними после этого будет?
- Они защищают свою страну, как могут.
- Но это какая-то странная защита. Раскачивать третью мировую, чтобы выступить в ней в роли полигона и мишени.
Как он будет жить в окопах, если призовут? Будет солдатам рассказывать, что х хлов не существует? Впрочем, вполне возможно, что они действительно к тому времени закончатся, останутся одни наемники - а это просто люди. Стрелять по ним не нужно, пусть лучше они стреляют по нам. Как жалко Пашу. Вот такие разлагали Императорскую армию во время Первой мировой.