Мы сидели на крохотной кухне за игрушечным столиком. Стол был не игрушечный, а самый что ни на есть настоящий. Просто в эту кухню вмещалось только всё маленькое, детское. Маша заварила чай и я, как всегда, вечно бегущая вперёд, хлебнула и обожгла нëбо. Чай был слишком горячим.
Когда-то очень давно, познакомились мы с Машей на рынке, не поделили цветастый халат для дачи. И вот уже на протяжeнии пocледних десяти лет дружим, устраиваем чаепитье по выходным. Маша, подруга моя, женщина практичная, прежде чем сказать или сделать, сто раз обдумает, а я как электровеник по углам по всем прошлась, прежде чем вспомнить, что пол вчера помыт.
— Самый главный челoвек в моей жизни — это я. Это как в самолёте, сначала маску на себя, а потом на детей. Если не вкладывать в себя — ничего не будет. Поэтому важно помнить, чтобы мне было хоpoшо...
Кажется после этих слов, я подавилась и ошпарила повторно своё нëбо. Ну–ну, мысленно хмыкнула, не соглашаясь.
Главное — этo я...
А как же? Бескорыстная любовь к своим детям, к родителям? Самопожертвование? Да и, наконец, Гиппократ сказал «сгорая сам, свети другим всегда»? Э-го-и-стка!
— Ты это в своих заумных книжках прочитала? — спросила в ответ.
— А хотя бы и в книжках. Но жизнь — это тебе не страницы листать. Сама знаешь. Помнишь три года назад, я чуть не слегла. Вот тогда-то и призадумалась.
Я вспомнила былое, вернулась в памяти на три года назад.
Маша купила квартиру в ипотеку. Расширяли квадраты. Квартира голая, самый дешёвый вариант. Ремонт затянулся на два года. Кафель, ламинат, обои, натяжной потолок, двери, баснословные траты на электриков и мастеров-укладочников.
На нервной почве обострилась болезнь мамы Маши. А тут ещё дочки–погодки, взбунтовались, подростковый кризис настиг.
— Я же тогда думала разорвусь, прямо посередине квартиры. А ещё работа, будь она неладна. Хотя нет, пусть будет ладной. Тьфу-тьфу. С этой стороны мать за сердце хватается, — раскинула руки Маша, задев мой горшок на подоконнике, — а с другой девочки. Где-то между ними муж. Меня же учили быть внимательной, заботливой. Отличница, комсомолка! Угодить всем и сразу — мой девиз. А что там, колготки заклееены лаком, и юбка четвёртый год, никого не волнует. В попытке помочь всем одновременно ни к чему не привели, все, помнишь, все были недовольны мной. Не тот цвет обоев в комнате у девочек, не тот диван для мужа, мама моя была недовольна всем — неблагодарная дочь, и забывчивая жена, ах да, мало уделяю внимания мужу! А еще на работе ждали трудовых подвигов.
Я поëжилась на стуле. Вот поэтому, и сижу на своей крохотной кухне. Не иду в эту кабалу с ипотекой.
— Ощущение было, что я на дне. Еще Максим Горький писал. Исчерпала свой потенциал, самое смешное не ради себя, а ради других, которые не ценили. Тут первый отреагировал организм. Повысилось давление, участилось сердцебиение. Вызвали даже скорую, упала прямо на работе, потеряла сознание. Мне тогда врач сказал беречь себя ради своих близких.
На второй год адского ремонта мама Маши скончалась во сне. Дочь сбежала из дому, вторая молчала, партизанка, не выдавала сестру. Брак был на стадии развода.
— Как мы выстояли с мужем, не знаю... Наверное, ему было лень снова охотиться, стараться ради внимания.
— Но ты же изменилась? — спрашиваю я, — да и ремонт позади. И дочка вернулась. И в семье лад!
— Так оно, да. Но ощущаю я себя склеенной вазой, по осколкам. Теперь только бережно и нежно хранить на полке. Жизнь дала мне крепкий уpoк. Вот я и говорю, что главное — это я. Когда ваза пуста, нечего давать другим, даже самым близким. Когда ты не в ресурсе, ты не можешь уделить внимание своему ребёнку, мужу. Ты только и можешь, что кричать или прятаться в свой кокон. Спасибо, кстати тебе, дорогая, я так тебя и не поблагодарила, сколько раз пряталась у тебя на этой маленькой кухне. Рыдали вместе и пили чай. Это мне помогало восстановиться.
Беречь надо себя, как врач просил. И уметь делиться, чтобы и мужу хотелось помогать. А не взваливать на себя все обязанности в семье. Главный ресурс в моей жизни — это я.