Предыдущая часть здесь:
В середине мая 1805 года Елецкий мушкетерский полк выступил в поход через Вильно и Варшаву в Силезию, на войну с Наполеоном.
Шеф полка генерал Сукин обычно все время шел впереди, и :
"... разделял все трудности похода, идя почти каждый переход перед колонною полка неотлучно".
Войдя в пределы в то время еще немецкой Силезии, Михаил увидел в пограничном немецком городке Штропен (ныне Стропкув, отжатый чехами) странное сооружение.
На высоком постаменте стояли пять кирпичных колонн, поверх которых лежали деревянные перекладины.
«Что это?», заинтересовался молодой поручик.
«Дык, виселица, вашбродь» ответил проводник.
Тут чуть не произошло крушение юношеских идеалов - просвещенная Германия и вдруг виселица, чего нельзя было увидеть в российском совке лапотной России.
«От затылка до пят, дрожь пробежала по всему телу моему, и тоскливое изумление, как черный ворон, простерлось и объяло душу мою скорбию. «Как, думал я - и в те самые минуты - когда казалось мне, что судьба совершила уже лестные желания мои, приблизив меня в благоговении к божественной Германии и к народу благоизбранных нравов (казавшимися мне такими по описанию и слухам многих) и вот на первом шаге к ним, меня встречает прекрасное ручательство – виселица».
На счастье рядом проходил генерал Сукин и увидев потрясенного поручика тут же поинтересовался:
"Что случилось, Михаил Матвеевич, почему такой, смурной?"
"Ваше превосходительство я шел в благословенную Германию, чтобы понять причины благоденствия ее народа и что вижу я? Виселицу!"
"Эх, поручик! Ведь от этого они и наиболее благонравны. Ведь виселица эта пуста, но стоит на самом видном месте и этим страшна многим гражданам, которые имеют удобошаткие души. Это и ведет к сохранению гражданского благоденствия. Во общем, чтобы они не шалили".
И действительно, за все время своих походов по Германии, М. Петров видел только пустые виселицы, как символ, что и добро должно быть с кулаками.
В Восточной Пруссии в то время было многочисленное польское население и поручик часто видел польских священников:
«…домовых капелланов тучных и разгульных … направляющих исповедными шептаниями своими польских аристократов и всех, к подвигам в пользу римского владыки, истреблявших германцев кострами священными огней и боевым оружием лиги католической, с их помощью обративши Германию на вечное мщение Польше и поныне».
То есть, в те времена в Германии еще хорошо помнили Тридцатилетнюю войну, в результате которой ее население сократилось примерно на треть и впервые стало меньше, чем во Франции.
В феврале 1806 года Елецкий мушкетерский полк возвратился в Россию, так не принявши участия ни в одном из сражений, но и избегнув катастрофы при Аустерлице.
Тем не менее, неучастие в боях, у полковой молодежи "отозвалось тяжким стоном страдавшего честолюбия нашего".
По возвращении в Россию Михаил получил чин штабс-капитана и принял под командование 1-ю мушкетерскую роту. Его брат Иван уже полный капитан и командует 3-й гренадерской ротой.
Но мирная передышка длилась недолго и уже в августе 1806 года Елецкий мушкетерский полк двинулся к Риге, где вошел в состав в дивизии графа Остерман-Толстого.
В это время в армии вышел циркуляр генерал-адъютанта Волконского о сокращении обозов всех штаб и обер -офицеров (пожелание царя):
"... чтобы они уменьшили свои багажи для удобства движения большой действующей армии так, чтобы помещались на вьючных лошадей вместо повозок, обременяющих и стесняющих действующую армию..."
Так как это было именно пожелание, большинство офицеров его проигнорировало, но наш герой оставив себе пару рубашек, запасной мундир с панталонами, два полотенца и пару теплых чулок, все остальное, а именно:
"... лошадей, повозку, погребец, чемодан и все, что у меня было, распродал тайком от брата на толкучке за что попало. Так что через пять часов после услышанного пожелания государя, казенный мой денщик Ефим, уклавши весь мой и свой багаж в обыкновенный солдатский ранец и привеся к поясу медный чайник, стоял предо мной на смотру в походной форме."
Распродав имущество, Михаил тем не менее лег спать с легким сердцем: "...умевши и тогда понимать надобности войны как следует офицеру не наемному, а кровному, своего отечества."
Во время форсированного марша к Висле, батальонный командир Тургенев по началу подкалывал своего ротного, называя его "бобыльским благородием" и даже брат Иван: строптиво осуждал "торопкое и не обдуманное решение."
Быстрый марш все расставил по своим местам.
Денщик Ефим Переструков был малый расторопный и дюжий.
"Налегке он шел впереди роты и имея у себя на расход деньги,
заготовлял все что мог найти сытного вдоволь мне и себе, тогда как другие служители офицерские, прибывая с повозками после господ своих, измученные распутицею дальнего переезда, суетились под бранью их, чтобы состряпать кое-чего, чем бы убить голод и гнев барский.
«Но это на марше одной дивизии; посмотрим, что будет в соединенном движении армии всей при готовностях к порядку баталий»,— говорил я сам себе и засыпал покойно, веселясь моим послушанием необходимости войны."
12 декабря штабс-капитан Петров участвовал в первом своем бою.
Прикрывая марш корпуса Беннигсена к Пултуску, на соединение с основными силами, арьергард, в том числе и Елецкий мушкетерский полк несколько часов сдерживал неприятеля у местечка Насельск.
"Тут-то душа моя приняла первое испытание себя; здесь-то я рассматривал самого себя и благодарил провидение, что оно даровало мне право по сердцу моему достойно называться дворянином, служащим под военною хоругвию славного моего Отечества: пять часов битых ядра, гранаты и картечи рвали и разрывали ряды обеих сторон; свинцовый град визжал и щелкал то в нас, то в оружие наше... но мы отступили к Пултуску."
14 декабря Елецкий полк участвует в удачном бою у Пултуска, в котором Беннигсен вынудил отступить корпус маршала Ланна.
Но главным для Михаила Петрова стало то, что его перестали называть "бобыльским благородием", а наоборот, батальонный командир и брат Иван, которые лишились своих повозок, вошли с ним в соглашение:
"... по которому вскорости Тургенев и брат мой пристали ко мне в артель. Мы завелись двумя вьючными лошадьми, на которых было у нас под руками при колонне всегда почти в виду всякое продовольствие, а с хлебом-солью и любезным чайничком, даже и между сугробов, райское житье".
А уже 26 января 1807 года елецкие мушкетеры участвовали в кровопролитном сражении при Прейсиш-Эйлау.
В этом сражении полк находился в центре русской позиции и активно участвовал в уничтожении французского корпуса Ожеро.
Русский командующий Л.Л.Беннигсен, еще при Пултуске удачно применил тактическую новинку, так называемые "маскированные батареи", когда орудия скрывались за развернутым строем подразделений, обычно кавалерии.
Так и при Прейсиш-Эйлау, самая сильная 70-пушечная батарея располагалась в центре русской позиции и ей запретили стрелять без команды, чтобы не демаскировать себя. По неприятелю стреляли только орудия, находящиеся при дивизиях.
Увидев, что русские перебрасывают подкрепления из центра для поддержки своего левого фланга, где у Даву наметился успех, Наполеон бросил VII корпус маршала Ожеро в атаку на русский центр.
Наличие самой мощной батареи французы не вскрыли и почти 13 тысяч французских пехотинцев густыми колоннами двинулись в атаку. Тут им, вопреки официальной версии (французской), здорово помогла внезапно разразившееся метель, которая просто скрыла густую массу войск, мечту артиллериста, от русских. Наступила тишина, так как дивизионные пушки, не видя цели, просто замолчали. А корпус Ожеро медленно, но без потерь двигался по снежной целине вперед. Но метель внезапно прекратилось, когда до русских позиций осталось метров 300.
Вот тут-то и заработала центральная батарея, обрушив на французов шквал огня.
Но именно этот губительный огонь заставил французов броситься вперед, в штыки, так как это был единственный шанс выжить, ведь забитые снегом ружья просто не могли стрелять, а отступать по огнем русской артиллерии было просто самоубийством.
Русская линия бросилась навстречу и разгорелся жестокий рукопашный бой, в котором принял участие и елецкие мушкетеры. Слово М. Петрову:
"... полки нашей Остермановой дивизии и других, зайдя полковыми фрунтами двух передних баталионов каждого полка налево и направо, охватив их, зачали душить, работая штыками русскими! Нас подкрепили значительными силами пехоты и кавалерии, и ужасные костры тел неприятельских загромоздили пригородную луговую долину. В этом поражении и я с военными чадами роты моей совершал мщение ожесточенного сердца моего неслыханною до того войною на сугробах зимы северной страны, но военный гнев мой скоро нашел столкновение свое и поник до скорби сердечной, когда разъяренные солдаты наши, сломив все и оболевши, стали разрывать штыками костры трупов, ища под ними скрывшихся французов живых.— Я это видел, о Боже!"
Примечание. Костер в данном контексте - это куча, свалка.
Пояснение смотри в конце статьи
Не выдержав рукопашной, остатки французского корпуса ринулись назад, преследуемые русскими войсками. Французская артиллерия, чтобы не быть растоптанной, открыла огонь по бегущим. Картечной пулей был ранен и сам маршал Ожеро, пытавшийся остановить бегущих.
Но и елецким мушкетерам бой при Прейсиш-Эйлау стоил очень больших потерь:
"Потеря полка нашего в этом бою, как и всех, была большая: ревностному неустрашимому шефу нашему прострелила правую ногу пуля выше икры; полковой командир подполковник Танкачев пал мертвый; всех баталионных начальников изранило, и только шесть офицеров из 43 осталось при 370 нижних чинах трех баталионного почти комплектного полка под командою капитана Тихонова I-го. Во фрунте роты моей осталось 47 человек, у брата моего -19. Я ранен был пулею в правую щеку, брат - в голову, около маковки."
Поучаствовал штабс-капитан М.Петров и в сражении при Фридланде, где даже покомандовал полком из-за убыли всех старших офицеров. Прикрывая отступление левого фланга армии, полк остался на занятом французами берегу реки Алле, из-за сожженного второпях при отступлении моста.
Приказав неумеющим плавать, собрав доски и бревна, вместе с ранеными переправляться через реку, М.Петров с оставшимися солдатами прикрывал их переправу, а потом, "... приказав остальным моим стрелкам, бросив ружья, тесаки и патронные сумы в речку, плыть за мною на правый берег Алле, перемахнул ее в мундире без сапог, с заложенною на спине за опояску обнаженною шпагою."
Ну а дальше был Тильзитский мир и новые войны.
Костер, что это такое.
Русский язык меняется со временем, и раньше костром называли высокий деревянный сруб, на котором, в том числе, сжигали покойников и преступников. Отсюда и выражение: "взойти на костер", ведь физически взойти на огонь нельзя.
Позже, слово "костер" - это куча, свалка (одно из толкований в Словаре Даля.)
Кто не читал, вот еще о толковании русских слов :
Продолжение здесь
Пишите комменты, ставьте лайки и подписывайтесь на канал