Это заключительная глава книги. Конец предыдущей - незначительно исправлен (но это никак не повлияет на общее впечатление, а также итог самой истории). Продолжение следует…
Приятного прочтения.
- Чёрт знает, что тут ещё сделаешь... - Степанов с силой захлопнул дверь, и тяжёлая створка задребезжала, ударяясь о порог. – Горобченко не расколется – к гадалке не ходи. Такому напыщенному дурачку только повод дай – стать «святым мучеником». А этого допустить никак нельзя… Плодить символы в умах несогласных – гиблое дело. У любого доморощенного «Че», всегда найдутся последователи, которые займут его место, только в путь. Одна надежда – раскрутить командира наёмников. Но осталось ли время? Вот так вопрос!.. Знаешь, как у синоптиков, - скривил рот он. – «Ноль градусов, ощущается, как минус пять». Всегда меня веселила эта странная формулировка. А теперь я кажется понимаю… Прям чувствую в этом какую-то сакральную глубину. «Сильный дискомфорт», ощущается как беспросветная жопа…
Чумаков рассеянно раскладывал бумаги по папкам, пока майор отрешённо таращился в окно. Глубокая морщина залегла на лбу, выдавая всю остроту его возмущения. Идеально отглаженная рубашка вздымалась на груди в такт беспокойному дыханию Степанова.
Даже тогда, в стационаре, будучи загнанным в тупик, майор держался куда спокойнее. И эта неуловимая метаморфоза заставляла капитана нервничать.
«Неужели, всё так плохо, и запасного плана нет? - Мысленно вопрошал он, рассматривая ситуацию с различных ракурсов. – Если майор знал, что Варя и другие ей подобные так ценны, то почему он допустил этот прорыв? Логичнее увести их на край света, взять под неустанную охрану, а не колупаться тут с нами, в этом «лягушатнике», гордо называемом ПВР. Что я упускаю?»
- Ты просто дал ей уйти? - Нарушил молчание командир, не отрывая взгляда от окна. Будто боялся взглянуть в глаза Вадиму и увидеть там осуждение за несдержанность. - Уверен, что Варя не наломает дров?
- Пусть поразмыслит немного. Остынет. Сейчас ей необходимо одиночество, - вздохнул Чумаков. - Так будет правильнее... Журба распорядился - не выпускать никого за периметр. Особенно, Лопухину.
- Кого это удерживало? - Закусил губу майор, буквально впиваясь в неё резцами. - Смотри, Вадим... Я тебе верю. Но ты отвечаешь за Варю головой.
- Не сомневайтесь в ней… Её рассудок сильнее любых эмоций. - Покачал головой капитан, наскоро убирая папки с протоколами в несгораемый шкаф, подальше, под ключ. - Варя справится. Но лучше не провоцировать её сейчас, уж поверьте моему опыту – всё равно ведь не послушает… Меня-то она тоже врагом заклеймила, пока повод есть, - улыбнулся Чумаков, присоединяясь к "бдению" майора. - Так что, теперь мы с Вами оказались в равном положении.
Коротко усмехнувшись, Степанов смерил Чумакова пристальным взглядом, но промолчал.
- И как Вам - попасть в опалу, а? Товарищ майор? - Кривая улыбка добавила румянца бледному лицу Чумакова. - "Потерпи ещё немножко", "кто, если не ты", "государство на тебя надеется"... Бред собачий, - глумился капитан, постепенно входя во вкус. - Думаете, я слепо-глухо-немой и вообще ничего не понимаю?
Коротко вздохнув, Степанов присел на обветшалый, давно не крашенный подоконник, ещё больше усиливая контраст меж собой и длинным, как шест, подчинённым.
- А ты всерьёз на мужскую солидарность рассчитывал? - Ухмыльнулся "чекист", бесстрашно глядя снизу вверх в зелёные глаза Чумакова, неотрывно, почти не мигая, как дрессировщик на тигра. – Ну что ты буравишь меня взглядом, «бледный «вьнош» со взором горящим»? – Подмигнул майор. При этом его тяжёлые, остро очерченные скулы пришли в движение, а лицо мгновенно растеряло всякое благодушие – во взгляде проступила сталь. Однако, традиционная ухмылка словно прилипла к губам, рождая глубокий диссонанс в ощущениях Вадима. – Какой же ты всё-таки прямой… Как палка. – Разочарованно протянул майор. – Логичный и предсказуемый до ужаса. Это мне в тебе и нравится. Что на уме, то и на языке. Даже сейчас предпочёл выяснить отношения… А мог бы просто обскакать меня по-тихому, воспользовавшись ситуацией. В любом случае, уважаю. – И снова похвала майора граничила с оскорблением, но Чумаков, похоже, привык к этой странной манере выражать свои мысли.
- Не хочу больше недосказанности, - сморщился капитан.
- Ну, вот. О том и говорю. Прям душу мне рвёшь на британский флаг. Какое благородство… - Усталое лицо Степанова скрылось в необъятных ладонях, и плечи его затряслись в беззвучных конвульсиях. На долю секунды Чумакову показалось, что майор зарыдал, и он старательно отогнал этот морок.
Несколько глухих всхлипов, и помещение наполнил звонкий хохот. Похоже, невозмутимого майора наконец обуяла истерика. Тем страшнее…
- Ну, ты даёшь! - Отплёвывался Степанов, шипя, как кот. - Такой большой, а в сказки веришь. Уморил... Неужели, так бывает в тридцать с хреном лет?..
- Да я сразу понял, что Варя Вам приглянулась. - Хмыкнул Чумаков, разглядывая приземистую, но вполне монументальную фигуру Степанова. - Тут не нужно быть "Шерлоком".
- Ну, допустим. – Сморщил нос майор. – Если «догнал» сразу, то зачем указания мои выполнять так рьяно кинулся? Все контакты с друзьями прервал? Варю своей «пропажей» довёл буквально до бешенства. Невроз помешал приказа ослушаться? Комплекс отличника, со всеми вытекающими? Хоть бы намекнул Варе, в чём дело. Ну, или соврал, на худой конец... Я всё ждал, когда лопнет пружинка выдержки... Но нет, терпел ведь до последнего!.. Псих-одиночка.
Глядя на кривляния майора, Чумаков вздохнул:
- Я всегда исхожу из соображений логики. Во-первых, я Вам доверял... И до сих пор доверяю, - замахал руками он, поймав возмущённый взгляд командира. – Подстраховаться не мешало бы. К тому же, наши отношения с Варей как-то запутались, и она не спешила делать ответные шаги, вот я и взял паузу. Помог ей определиться, без давления, от которого она по жизни бежит.
- О, это даже мило, - заёрничал Степанов, хлопая Вадима по плечу. - Но и дурь одновременно. Нельзя быть таким правильным, Вадик. Испортишься ведь: пожухнешь без "шалостей", как чесночная ботва. Правила существуют, чтобы их нарушать... Но, это же не конец? Будет и "во-вторых"?
- Совершенно верно, - кивнул Чумаков. – А ещё, Вы - абсолютно не в Варином вкусе. Если я верно её изучил, то Вам изначально ничего не светило.
- А вот это ты схамил, - покачал головой Степанов. - Жизнь интересна своей непредсказуемостью... Вкусы меняются, привязанности тоже.
- Поживём, увидим, - кротко вздохнул Вадим, заставляя Степанова расхохотаться.
Так они и сидели, безмолвно глядя в окно. Все карты раскрыты, намерения высказаны. И Чумакову заметно полегчало от того, что эта беседа, наконец, состоялась.
На бледной траве, покрытой кляксами листьев, валялись осколки стекла да гильзы, растоптанные в горячке боя. Кроваво-багряные клёны буквально за ночь сбросили пышные кроны, и теперь стояли совсем голыми - замерзшими и беззащитными в непреодолимом круговороте бытия.
Жизнь сменяла смерть и наоборот. Но только не сегодня. Казалось, что чаша весов навсегда застыла в шатком равновесии. Какой аркан выпадет следующим? И что он принесёт – спасение или боль? Стоит ли гадать, если скоро всё разрешится, так или иначе?
Долой, бежать из капкана неопределённости – вот что важно. Не застывать, опираясь на старое. Оно истлело и в любой момент падёт, срываемое ветром перемен, как жёлтые листья ясеня, уже шелестящие под ногами.
- Как раз в таких тихонь и влюбляешься без памяти, - нарушил, наконец, молчание Степанов. - Странных, себе на уме! С трагично изогнутой бровью. Не отчаянные сорвиголовы, а мечтательные интеллектуалки тревожат мужские сердца... Проникают под кожу, пронимая до самых печёнок. Таких проносишь сквозь года нелепым воспоминанием, от которого легко и горько одновременно. Их шутки, как выстрел в упор... Как гром среди ясного неба. Понимаешь? - Губы майора дрогнули, и кривая, подавленная улыбка спряталась под маской обезоруживающей серьёзности. - Их молчание томит душу, отдаёт невысказанной тайной. Их хочется уберечь, закрыть собой от всего мира. А тем временем этот мир на них и держится... Вот ведь как!.. Такой, понимаешь ли, парадокс...
***
Застыв на пороге кабинета, я вслушивалась в беседу за дверью.
"Ай, да майор. Да ты не только "великий комбинатор", но ещё и поэт, - ухмыльнулась я. - Кто бы мог подумать. - Нелепая, но мощная волна нежности захлестнула и накрыла меня. - А Чумаков-то молодец, держит оборону стойко... И как я сразу не догнала, что нужно просто поверить ему на слово! Такие, как он, не способны на подлость... Это же так естественно! А я - такая дура... Эх, Вадик-Вадик..."
Решив не прерывать поток откровений, я выждала минуту, прежде чем постучала в дверь. Маски сброшены. Осталась только надежда…
***
Получасом раньше, не дойдя до общежития, я свернула назад, решив по горячим следам проставить все точки над "i". Поддавшись эмоциям, сейчас я корила себя за импульсивность.
"Пора выходить из детской позиции. На обиды времени не осталось". - Подумала я, продираясь сквозь толпу "ликвидаторов" тяжёлых последствий теракта.
Чумазый, как трубочист, Иванов помахал мне рукой:
- Ну, как там? Чем допрос окончился?
- Лучше не спрашивай, - покачала головой я, осознав, что вообще не настроена сейчас беседовать с людьми. Сначала нужно задать Степанову нужные вопросы. Донести мысль, не расплескав её по дороге. Бошка моя просто трещала от обилия «неизвестных» в уравнении. - Зарули к майору через полчасика.
- Лады, - прогудел "Росгвардеец", взваливая себе на плечи фрагмент фонарного столба.
***
Решившись, наконец, поскрестись в кабинет, я взглянула в обескураженное лицо Вадима. Степанов, напротив, надел личину бесстрастия:
- О, Варя. Рад, что ты взяла себя в руки.
- Не будем сейчас обсуждать условности. - Выпалила я. – Что с другими ПВР – информация уже пришла? На них тоже напали?
- Попытки были, - кивнул Степанов. – Но не столь удачные, как тут. Основные силы стянули к нашему лагерю… Любопытно, почему…
- Сколько людей погибло? Есть данные? - Потеребила я Степанова за манжет.
Вынырнув из раздумий, майор вздрогнул:
- Журба сказал, счёт идёт на десятки.
- А укушенные? - Не унималась я, пытаясь привлечь внимание майора, который, казалось впал в очистительный катарсис. - Ну соберись же ты! - Встряхнула я его руку. - Ты, как никогда, нужен людям!
- Всё, что я строил, разрушено. - Покачав головой, Степанов проводил глазами Иванова. Его высокая фигура, облачённая в камуфляж, ещё маячила под окном. - Всё, что МЫ строили... - Осёкся майор.
- Но план "Б" всегда есть, верно? Или... Нет? - Поёжилась я, ощущая, как колючие мурашки рассыпались от шеи до копчика. Степанов, застывший у подоконника широко улыбнулся, как в лучшие времена, и на секунду мне показалось, что "чекист" съехал с катушек.
- Ещё пара таких ошибок, и мы буквально станем бомжами. - Покачал головой он. - Нужно хорошенько обдумать случившееся.
- А у нас есть время? - Удивилась я. – По идее, когда мы так слабы, нас и нужно добить. Закончить начатое. Не узнаю тебя, майор. Где твоя хвалёная логика? Нужно срочно что-то предпринять. Я считаю, что террористы вернутся. Может, стоит бежать, пока не поздно? Или это противоречит законам чести «русского офицера»? Ты готов кинуть всех в жернова этой жизненной концепции?
- Пассивная агрессия стала твоим верным спутником. Ты же понимаешь? - Вскинул бровь Степанов. Я сделала вид, что оглохла, пропуская его комментарий мимо ушей. – Ну, конечно, самонадеянно было полагать, что "контора" упустит своё. Такие люди не имеют привычки разбрасываться ресурсами. - Покусал губу он, уставившись в окно невидящим взором.
- Так вот кто мы для Вас - ресурс, - усмехнулась я. - Откровения Горобченко не шли из головы. И я одёрнула себя, дабы не скатиться в бездну пустых сожалений.
"И кто тут настоящий враг: хакер-анархист или соратник, считающий людей разменными фигурами шахматной партии?" - Невольно задумалась я.
- Поверь мне... Я не знал, что Горобченко решится так быстро... – Прикрыл глаза майор, присаживаясь за стол. - Догадывался. Но не имел прямых подтверждений. Мы думали, что после неудачной попытки прорыва он затаится, а когда всё уляжется, свяжется со своими координаторами. Тут-то мы и планировали накрыть всю сеть. Но я просчитался, и погибли люди. Вот так старый лис погорел на простейших уловках. Если бы только я мог отмотать время назад.
- И что бы ты сделал? - Наивно поинтересовалась я, прекрасно понимая, что вопрос является риторическим. - Бросил бы всё, увёз людей? Спрятал бы нас с Моисеенко. О, не смеши...
- Нужно собирать местных, сворачивать лабораторию и валить отсюда. - Кивнул майор. - Ты права. Больше тут ловить нечего.
- Но куда мы отправимся? - Присмирел Чумаков, предвкушая ответ майора.
- Впервые в жизни не знаю. - Пожал плечами Степанов. - Указаний от начальства пока не поступило. Связи нет. Нужно решать самим.
Внезапно в кабинет влетела Инга. Растрёпанная и напуганная, она буквально упала в объятия ничего не понимающего Чумакова:
- Успокойся, отдышись, - захлопотал он вокруг неё, подавая стакан воды.
Но девушка решительно отстранила питьё дрожащей рукой:
- Ольгу Глебовну отравили, она мертва!.. Сергеич пропал вместе с нашими исследованиями. - Скуксилась Инга, почти съезжая на пол со стула. - Не время рассиживаться. Нужно срочно уезжать. - Коля запеленговал чьи-то переговоры. Через полчаса, максимум, через час, сюда прибудет вторая штурмовая группа. И тогда точно не отобьёмся…
- По коням, - заорал майор, хватаясь за рацию. – Чумаков, дуй в общагу, передай офицерам, чтоб они собирали людей. Нужно действовать быстро.
- Есть, - козырнул Чумаков, срываясь с места.
- Журба, красный уровень тревоги, - прохрипел Степанов в рацию севшим от волнения голосом, - бросай всё. Выкачивайте топливо, собирайте оружие и врубайте громкоговорители. Нужно оповестить народ! Техника на ходу?
- Так точно, - зашипело на другом конце. – Всё серьёзно?
- Очень. К нам снова гости. Нужно успеть изловчиться и оставить им подарочек на прощание. – Заорал Степанов, входя в раж.
- Понял, - закашлялся Журба. - Реализуем план "Бум".
- Вы серьёзно? - Не смогла сдержаться я. Но майор, разумеется, проигнорировал вопрос.
- Передай приказ по цепи, - гаркнул он в рацию, и Журба отключился. - А вы что стоите и таращитесь? – Строгий взгляд «чекиста» застал нас с Ингой врасплох. - Берите лишь самое необходимое, и встречаемся у штаба через 10 минут.
***
Не прошло и получаса, как мы с Вадимом уже тряслись в полицейском "УАЗике". На заднем сидении расположились Инга, Коля и Веник. В переноске на полу отчаянно мяукал привыкший к свободе Альф. Жизнерадостный Коржик бодро вилял хвостом, пытаясь ткнуться носом в лицо озадаченному хозяину.
Огромная колонна автобусов и техники растянулась почти до горизонта, продвигаясь медленно, но уверено. Всеобщий гомон голосов и ворчание моторов почти убаюкали меня.
Бессонная ночь дала о себе знать, и теперь тело сотрясали хаотичные волны озноба. Натянув куртку почти до самых глаз, я скрючилась в кресле, прижав голову к прохладному стеклу.
И тут же где-то вдалеке прогремел очередной взрыв, заставив меня вскрикнуть от испуга.
- Кажется, наши "гости" всё же нашли "подарок". - Нахмурился Чумаков.
- А что теперь будет с Ногинским лагерем? - Всполошилась я. – И с Павлопосадским, к слову?!
- Они тоже эвакуируются. По плану Майора во Владимирскую область. Мотострелковая часть в Коврове уже готова принять беженцев.
- А мы куда? - Пролепетала бледная Инга, не поднимая головы с Колиного плеча. Он неустанно поглаживал жёсткие, блестящие волосы подруги и, кажется, сам находил в этом ритуале толику успокоения.
- В столицу. - Улыбнулся Чумаков. - Поближе к большому начальству.
- Кому мы там нужны? – Махнул рукой Веник. – Майор всерьёз надеется, что Москва встретит его распростёртыми объятиями? Да там, наверное, орды покойников бродят. «Нету больше сказки, мама!» - Процитировал он текст любимой песни. К слову, Веня был большим поклонником творчества группы «Агаты Кристи», пока та не развалилась.
- Давай решать проблемы по мере поступления, - буркнул Коля. – Не нагнетай.
- А Сергеич? Он что, подался в стан врага? - Промямлила я, не веря, что говорю это вслух. - Или, может, просто почуял неладное и сбежал, прихватив на автомате самое ценное?
- На связь «судмед» не выходит, - вздохнул капитан. - Но лично я не верю, что он - засланный казачок. Хотя, чем чёрт не шутит? Но думаю, в любом случае, майор буквально из-под земли его достанет, чтоб докопаться до правды.
- Ольгу жалко. - Всхлипнула Инга, утыкаясь вздёрнутым носиком в Колину ветровку. - Если это Сергеич, то сама лично прострелю твари ногу. - Горячие слёзы ручьями полились из раскосых глаз. – Ольга – гений, человечище, - рыдала она. – Ничего святого не осталось в людях… Ну, как тут жить?..
Коля инстинктивно поглаживал голову Инги, пока всхлипывания совсем не затихли:
- Тише, тише, милая. Всё будет хорошо, - баюкал он её, как ребёнка.
С трудом вырулив за город, колонна пошла в направлении Москвы. Яркое осеннее солнце, находясь в самом зените, проникало в машину, создавая радужные всполохи на приборной панели.
Повинуясь качке, пригретая солнцем, я задремала, отдавая свой разум в объятия "маленькой смерти".
Осталось ли в мире место без боли и зла? Без тревог и сожалений? Если да, то увидеть бы его хотя бы во сне, одним глазком... И пусть этот сон сбудется, как можно скорее.