***
Март 1944
Уже почти ничем жизнь от довоенной не отличалась. Трудились в колхозе, растили детей. Ждали возвращения мужей с фронта. В сердце каждого жила надежда на скорую победу.
После того, как отца Полины повысили и перевели в другой город, его место занял человек дотошный и подозревающий всех и во всём.
"Лютый февраль" 58 / 57 / 1
Он приехал в колхоз и опрашивал жителей о неслыханной щедрости фашистов, которые разбрасывались пленными.
Несмотря на то, что за год из тех выживших пленных в колхозе остался только Павел, история была ещё на слуху.
Женщины предпочитали отмалчиваться. Особенно те, которые выхаживали пленных.
Не забыла одна из колхозниц упомянуть о Полине.
— Живёт у неё один. Говорят, что инвалид. Не ходит, не шевелится. А вот Полинка светится. Глаза горят, щёки румяные. А больше и нет мужиков у нас кроме ейного.
Так что притворяется фашистский прихвостень, вы уж проверьте, товарищ! Брюхо у Полинки растёт так, что и не скрыть ничем. Ещё один голодный рот нам на колхоз. Нашла время подол задирать.
— Дура ты, Зинка! Девка молодая, чего бы ей не рожать? Война вон сколько мужиков забрала. Кто пополнять будет?
— Да нашла с кем пополнять! Был бы мужик нормальный, а тот… Тьфу… Надо бы Полинку выселять. Пусть собирает свои хурды, и вон с глаз.
Товарищ из города послушал баб, а потом пошёл навестить Полину.
Она о его приезде была осведомлена. И о том, что ополчились против неё тоже. Сын Ваня слушал бабий базар и матери всё донёс.
Полина была вся на иголках. Даже всплакнула перед Павлом:
— И куда я с вами всеми? На пузе тащить буду тебя.
— А ты отцу сообщи, вдруг поможет, — предложил Павел.
— И то верно! — вмешался в разговор Иван. — Я могу к нему съездить. Расскажу. Он поможет.
Полина помотала головой.
— Не хочу его просить. Боюсь я… Всё, что он делал, я принимала со страхом. А если откажет, так я с ума сойду. Не выдержу больше такой боли.
Стук в дверь помешал семейному разговору.
Полина пошла открывать. Улыбалась гостю через силу.
— Здравствуй, бабонька! Как тебя звать-величать?
— Полина.
— Ну что ж, Полина… Я Руслан Лукьянович. Расследую дело о военнопленных, которые в 1943 году были оставлены на попечение жительниц вашего колхоза.
До меня дошла информация о том, что у вас до сих пор живёт такой пленный. Дело в том, что все выжившие сейчас пойманы и отбывают наказание за сдачу в плен.
Они представляют опасность для нашей армии, поскольку могли быть завербованы. Вы же постоянно находитесь с человеком, который был в плену. Мне нужно его допросить.
Полина жестом указала на кровать, где лежал Павел.
Руслан Лукьянович подошёл к нему, кивнул приветственно.
— Имя, фамилия, звание.
— Малаев Павел Григорьевич. Сержант. Санитарная рота.
— Так уж прямо и Малаев…
— Он самый, — голос Павла даже не дрогнул ни разу.
— Ну давайте не будем… — протянул Руслан. — Ну все мы с вами взрослые. Я же не уйду отсюда, пока не узнаю, кто вы на самом деле. Это уже принципиальная моя позиция. Уж поверьте, если вы расскажете сейчас, то мы с вами разойдёмся мирно. Если нет, то вас с лёгкостью могут отправить и всей семьёй.
Полина ойкнула и хотела уже заплакать. Но в это время гость подошёл к ней и ткнул в живот со словами:
— И он ещё не родившись станет врагом нашей страны. Оно вам надо?
Полина вдруг поменялась в лице. Слёзы исчезли, глаза засверкали ненавистью.
— Руки убери, — прошипела она. — Вы чего себе позволяете? В чужую жену граблями своими тыкаете! Если мой мужик встать не может, я за себя думаете постоять не могу?
Полина схватила веник и замахнулась на Руслана.
Тот отпрыгнул назад.
— Ты чего творишь, дура?!
Полина подбежала к нему и стала хлестать веником по лицу.
— Вот тебе, вот тебе! За всю семью, за того, в кого ты ткнул сейчас руками своими погаными.
— Эй, мужик, — затараторил Руслан Лукьянович, обращаясь к Павлу, — ну встань ты, по-хорошему прошу. Уйми свою бешеную.
Но Павел лишь смеялся.
Полина стояла у выхода, не давала гостю пройти. Он оттолкнул её, выбежал на улицу со словами:
— Напросились, гады! Будете теперь ползать у меня в ногах.
Полина бросила веник и зарыдала.
— Поля, душа моя, не нужно. Оставь меня. Уходи с Ваней. Я знаю, что у тебя всё получится. Уходи, Полина, пока беда не пришла.
— Не уйду, — всхлипывала Полина. — До конца будем вместе…
Каким-то чудом отец Полины узнал о происшествии. И наутро примчался на помощь.
Собирались быстро. Павла на тех же носилках занесли в машину.
— Вещей бери мало, — советовал отец. — Лето впереди, потом остальное заберём.
Водителя попросили везти переселенцев бережно.
В кабину посадили Ваню. Отец, Полина и Павел ехали в кузове.
Для Полины всё было как в тумане. Она пришла в себя только тогда, когда подъехали к небольшому домику с синими ставнями.
На пороге их встречала миловидная женщина, возрастом чуть младше отца.
— Я Варя, — сказала женщина, открывая дверь перед носилками.
— Да подожди ты, — пробурчал под нос отец Полины. — Познакомиться успеешь. Дай отойти с дороги.
Павла разместили на небольшом диване в кухне. Чтобы ногам было удобно, подставили два табурета.
Стол был уже накрыт.
От запаха еды у Полины стала кружиться голова.
— Что-то ты побледнела, Поля, — ласково произнёс отец. — Присядь, покушай. Тебе надо больше всех сейчас.
Полина отказываться не стала. Присела за стол.
— Да и ты, Ваня, садись. Сейчас и познакомимся. Это Варя. Моя жена. Она тут наготовила для вас. Кушайте, мои дорогие.
Варя смущалась. Опускала голову. Изредка погладывала на Полину.
Полина есть не стала. Положила в тарелку картошку, солёные огурцы, подошла к Павлу.
Отец в мгновение оказался рядом, вырвал у неё тарелку со словами:
— Иди ешь, я покормлю сам.
— Не нужно кормить, — произнёс Павел, — я справляюсь сам.
Сначала ели молча. Потом отец встал, тяжело вздохнул и сказал:
— Ну теперь мы одна семья. Пути назад нет. Возвращаться домой нельзя, так как это билет в один конец.
Война вот-вот закончится. Ваньку отдадим на обучение. Ты, Полина, родишь, а дальше посмотрим. Павел тоже не останется без присмотра. Варя всё время дома. Ей нельзя на улице долго. Слаба она. А вот дома всё у неё спорится. Выживем. Вместе проще.
Варя с самого утра была на ногах. Готовила, мыла полы, вытирала пыль, стирала.
Отец вставал чуть позже, уходил на работу. Вместе с собой забирал Ваню. А через неделю объявил, что внук будет обучаться стенографии.
— Чудом удалось его устроить. Много было желающих. Но Ванька всех обошёл! Вот она моя кровь!
Полина и радовалась, и боялась, что всё может рухнуть в одно мгновение. До сих пор не верила, что отец так изменился.
Павлу и Полине выделили одну из двух раздельных комнат.
В доме было тесновато, но ни разу никто об этом не обмолвился.
Полина помогала Варе с уборкой. Когда уже живот не позволял это делать, вышивала и вязала носки.
В июле 1944 года родилась Лариса.
Больше всех волновался дед. Он привёл врача. Роды прошли хорошо. Павел сиял от счастья.
Ваня жил теперь в общежитии, в перерывах между уроками стенографии, работал почтальоном.
Осенью 1944 года Павел написал письмо Глаше.
Продолжение тут